Песнь 6

1. В предыдущей песни Данте спрашивает явившагося к нему духа: кто он? и почему он здесь? На первый вопрос излагается ответ в стихах 1--27, на второй -- в стихах 112--126. Блаженный дух начинает свое повествование с того, каким образом императорский скипетр достался ему, потом называет себя и говорит о своем обращении и своих делах. В этой песни, одной из прекраснейших и возвышнейших во всей поэме, Данте поднимается до высочайшей философии в истории, которая не была для него только мертвою последовательностью разнородных и противоречивых между собою фактов. Скартаццини.

1-3. "Константин (Ада XIX, 115; XXVII. 94) перенес столицу Римской империи с запада на восток, из Рима в Византию (Рая XX, 55), тогда как Эней, женившись на Лавинии (Ада IV, 126; Чист. XVII, 34 примеч.), соответственно ходу всемирной истории (Ада XIV, 103 примеч.), направился от Трои, следовательно, от подошв лежащей недалеко от Византии горы Иды (Чист. IX, 22) в Италию, т. е. согласно с видимым течением звезд -- с востока на запад. Известно, что Константин имел первоначально намерение основать свой новый Рим на развалинах Илиона". Витте. Итак "против звезд" (Contra il corso del ciel) -- значить с запада на восток: против видимого течения звезд с востока на запад.-- "Полет орла": орел -- символ Римской империи, сделавшийся впрочем общим символом для всех римских легионов лишь со времен Мария.-- "За Тем", в подлиннике: all' antico -- за древним, т. е. за Энеем, женившимся (за 1200 л.) на Лавинии, единственной дочери царя Лациума, Латина (Ада IV, 126; Чист. XVII, 34 и след. и примеч.), и получившим через то в наследство царство Латина -- Лациум.

4-6. Константин, ставший императором в 309 г. по P. X., перенес столицу империи в Византию в 324; Юстиниан (говорящий здесь дух) сделался императором в 526 г., следовательно более 200 лет "птенец Господень" (Г uccel di Dio), орел, символ империи, оставался на востоке, в Константинополе, недалеко от той горы (Иды), откуда он слетел,-- на оконечности Европы, которая только узким проливом отделяется от Азии. Эти две терцины звучат упреком Константину, который, как ошибочно полагали, с перемещением столицы империи в Византию, отдал Рим во власть папе,-- дар, по мнению Данте, незаконный и пагубный (Ада XIX, 115--117; De Monar. III, 10), так как, по его мнению, Рим и его империя утверждены божественным Провидением(Convivio. IV 5; De Monar. lib. II, passim), почему и символ его -- орел -- он называет птенцом Господним и священной птицей ("птица Зевса": Чист. XXXIII, 12).-- "Уже в оде Горация III,3, Юноной высказывается прикровенное предупреждение, чтобы столицу всемирной империи не переносить из Рима на воздвигнутый вновь Илион". Копит.

10. Т. е. на земле я был императором; здесь, на небе, где нет ни царей, ни императоров, я ношу имя. данное мне при крещении -- Юстиниан. "Юстиниан (527--565), из Фракии, из иллирийского рода Управла, вступил на престол после дяди своего Юстина I, из крестьян сделавшагося императором. Юстиниан уничтожил последнее прибежище язычества -- школу Прокла в Афинах, и прославился своими реформами и изданием римских законов (Codex Justiniani, Pandcctae, Institutions, Novellae), к чему, по его выражению, он был подвинуть "Любовию первой", т. е. Св. Духом. Так высоко ценился во времена Данте Юстинианов сборник римских законов, считавшийся верхом совершенства мудрости человеческой.

11-12. В подлиннике: "D' entro alle leggi trassi il troppo e il mano", т. e. уничтожил излишнее (troppo) и бесполезное (mano); слова эти как бы воспроизводят слова самого Юстиниана в его декретах: de conceptione et de confirmatione digestorum: "omni supervacua similitudine et iniquissima discordia absoluta".-- "Юстинианов сборник, говорит Витте, заключал упрощенный существовавший в то время юридический материал". Что Данте придавал весьма важное значение такому упрощению, видно из Чистилища VI, 136 и след., откуда явствует, к каким дурным последствиям, по убеждению поэта, ведет запутанное законодательство, равносильное совершенному беззаконию: In corruptissima republica plurimae leges.

13-15. Ересь евтихиан или монофизитов, учивших, что во Христе было одно естество (или ипостась) -- человеческое. Юстиниан был ревностным поборником православия; но тем не менее некоторое время он находился под сильным влиянием жены своей Феодоры, фанатической приверженницы монофизитов, возведшей на кафедру константинопольскую последователя этой ереси, Анфимия. Придерживался ли сам Юстиниан этой ереси -- вовсе не доказано. "Данте впал в эту историческую ошибку, следуя своему учителю Брунетто Латини (Tesoro, lib. II. с. 25), а также может быть и Орозию и библиотекарю Анастасию, несколько двусмысленно выражающимся по этому вопросу". Скартаццини.

16-18. Папа римский Агапит, сын Гордиана, избранный в папы 3-го июня 535 г., прибыл в том же году в Константинополь по настоянию остготского короля Теодата. Император Юстиниан, побуждаемый своей женой Феодорой, требовал от Агапита утверждения Анеимия патриархом, угрожая ему в случае отказа изгнанием. Но Агапит сказал: "Я полагал видеть в тебе христианского императора, а нахожу Диоклетиана". Тогда Юстиниан обещал сменить Анеимия, если тот не докажет справедливость своего учения; а так как он не доказал этого, то и был сменен Юстинианом. "Впрочем, замечает Филалет, все это место приведено здесь очевидно с тем, чтобы показать, что во времена Юстиниана отношения двух солнц Рима, императора и папы, были совершенно правильные, что он подробно развивает в своем трактате De Monarchia".

18. "Свет истины", т. е. что во Христе две упостаси: божеская и человеческая.

20-21. T. e. с такою же ясностью, с какою в твоем человеческом уме возникает принцип противоречия, т. е. что из двух противоречивых положений одно необходимо должно быть правильно (свет), другое -- ложно (мрак). Каждое противоречие состоит из двух положений, диаметрально противоположных, из которых одно лишь может быть верно, другое -- необходимо должно быть ложно. Положение Аристотеля (Categ. X): "In instantibus igitur ac praeteritis affirmatio aut negatio vera sit vel falsa necesse est".

22. T. e. уверовал в истинное учение церкви.

24. "Великий труд" (L'alto иамого), т. е. улучшение законодательства.

25-27. "Велизарий" -- знаменитый полководец Юстиниана, отнявший Италию у остготов. Замечательно, что Данте ни слова не говорит о несправедливости Юстиниана к Велизарию, может быть потому, что он не знал об этом обстоятельстве, так точно как и летописец Виллани не упоминает об этом: повидимому, им обоим не были известны сочинения Прокопия; а может быть Данте и потому не говорить об этой несправедливости, что не считает это нужным; также точно он не упоминает о Трибониане, истинном реформаторе законодательства. Кроме того, по смыслу этой терцины выходит, что оба великия предприятия Юстиниана, законодательство и завоевание Запада, находились в зависимости от его соединения с церковью и высшим главою её, тогда как, по истории, эти предприятия начались значительно позднее его примирения с церковью.

26-27. "В знак тому",-- смысл: небо венчало оружие Велизария такою милостью, что это служило мне знаком воли Божией, чтобы я предался единственно делам мира, а войну предоставил моим полководцам. Скартаццини.

28-30. "Таким образом был разрешен первый вопрос Данте: кто был этот праведный. Но содержание ответа дает Юстиниану повод точнее объясниться о возникновении и великом значении Римской империи и высказать поучение двум партиям -- гвельфам и гибеллинам, а именно: одним -- что они несправедливо не уважают императорскую власть, другим -- что они столько же несправедливо поступают, злоупотребляя для ниских целей своей партии символом императорства, долженствующим служить всецело лишь одному правосудию, -- символом, который ниже, на планете Юпитере, будет, как увидим, еще более прославлен в образе орла, сложившагося из душ мужей правды и закона. Действительно, во времена Данте обе партии потеряли свое глубокое первоначальное политическое значение и присоединение к ним служило лишь к оправданию укоренившейся семейной ненависти и другим страстям". Филалет.

33. "Кем попран он", т. е. гвельфами, и "кем он уважен" (chi'l s' appropria), т. е. гибеллинами.

36-96. "Здесь излагается история римского орла от Энея до Карла Великого. "Стихи эти, как выразился Томмазео, суть как бы зародыш всемирной истории, в роде истории Боссюэта. Сличи De Monar. 1. III и Convivio tr. IV, где перечислены те же события Римской истории". Скартаццини.

36. Палант, сын Эвандра, царя Лациума, основал на Авентинской горе город и был послан отцом своим на помощь Энею против Турна, в сражении с которым был убит. Виргилий. Энеида VIII -- X. По мнению Данте, Эней наследовал права Паланта на царство. Он первый пожертвовал своей жизнью за будущий Рим.

37-39. Альба, т. е. Alba Longa, город в Лациуме, основанный, по преданию, Асканием, сыном Энея. После Аскания царствовал в Альбе сын его Сильвий, от которого произошел целый ряд большею частью неизвестных царей, в числе их Нумитор, отец Реи Сильвии и дед Ромула и Рема. Таким образом Альба как бы мать Рима, с которым впоследствии вступила в борьбу и была им разрушена, при Тулле Гостилии, и сделалась римской колонией. Ливий. I, 3, 30--33. Троя разрушена в 1184 году, Рим основан в 753 г. до P. X.; от Аскания до Ромула протекло более трех веков (почему в подлиннике: Per trecent' anni ed oltre).-- "Трех против трех", т. е. Куриациев против Горациев. В Альба Лонге, построенной А сканием, сыном Энея, царствовали его потомки боле 300 лет, до тех пор, пока три римских Горация не победили трех Куриациев, из Альба Лонги после чего она покорилась Риму. De Monar. II, 10--11.

40-42. Смысл: ты знаешь, какие триумфы он (орел) стяжал с того времени, когда произошло похищение сабинянок, до того дня, когда, со смертию Лукреции, были изгнаны из Рима Тарквинии. Лукреция -- жена Коллатина, изнасилованная Секстом Тарквинием, Ада IV, 127; Ливий. I, 57, 58.-- "Семерых римских царей этой эпохи Данте принимает как бы за воспитателей и опекунов детства Рима". Филалет.

43-45. Бренн, вождь сеннонских галлов, побежденный Камиллом.-- Пирр, царь эпирский (Ада XII, 133 и 134), предводительствовал войсками тарентинцев против Рима, был побежден Фабием при Беневенте и принужден оставить Италию.

46-48. "Торкват", т. е. Тит Манлий Торкват, убивший галла на поединке и снявший с него ожерелье (torques), почему и назван Торкватом. Предводительствуя войсками против латинян, он осудил на смерть родного сына за то, что тот, вопреки его приказанию, вышел за линию укреплений и вступил в опасный бой с неприятелем, хотя и победил его. Ливий. VIII, 3--12; Convivio. IV, 5: "Chi dira di Torquato guidi catore del suo figliuolo а morte per amove del pubblico bene sanza divino aiutorio cio avere sofferto?" Скартаццини.-- Луций "Квинкций", названный Цинцинатом за свои густые курчавые и нечесанные волосы (cirrus cincinnus), в войне против эквов был призван от плуга к диктатуре. По миновании опасности он опять возвратился к своему плугу: пример древней римской патриархальности. Ливий. III 25.-- О нем говорит Данте в De Monar. И, 5: "Nonne Cincinnatus ille sanctum nobis reliquit exemplum, libere deponendi dignitatem in termino, quum, assumptus ab aratro, Dictator factus est? Et post victoriam, post triumphum, sceptro imperatorio restituto Consulibus, sudaturus post boves ad stivam libere reversas est". Также Convivio IV, 5.0 нем говорится еще Рая XV, 129.-- "Фабьев, Децьев роды" -- знаменитые фамилии древнего Рима. Триста человек из патрицианского рода Фабиев пало геройской смертью за отечество в 477 г. до P. X. в войне против Вейев. Из фамилии Дециев трое: отец, сын и внук, погибли, храбро сражаясь за отечество: отец в галльской войне, сын в этрусской, внук в войне против тарентинцев и Пирра (Ливий. VII, 34; VIII, 6; X, 27; Flor. I, 18). О Дециях Данте говорить в книге De Monar. II, 5: "Ассепdunt nunc illae sacratissimae victimae Deciorum, qui pro salute publica devotas animas posuerunt". Сличи Convivio IV, 5.

48. В подлиннике: Ebber la fama che volontier mirro. Комментаторы различно объясняют глагол mirro: одни принимают miro (от mirare,-- созерцаю) или ammiro, с удвоением буквы г для рифмы; и-в таком случае смысл будет следующий: стяжали то, чему я охотно удивляюсь; другие производят этот глагол от слова мирра (mirra), благовонная смола, употреблявшаяся при бальзамировании трупов; "mirro, id est: conservare victor ut mirra conservat corpora mortua", Postula toreC as sinese; и тогда смысл будет, как объясняет Пьетро Данте: "mirro, id est conserve. Nam guttae myrrhae, arboris Arabiae, habent conservare res in odore"; или, как объясняет Бенвенуто Рамбалди: "то, что я охотно прославляю, передаю бессмертию", так как мирра предохраняет от гнилости. Скартаццини.

49-51. Арабы, т. е. карфагеняне. По мнению Данте, карфагеняне происходили от арабов, именно от арабского царя Иффика, на основании слов Леона Африканского (Africae descript, lib. I, c. 1), где сказано: "Ab Iffico Arabiae Fclicis Rege, qui omnium primus hanc terram (Africain) incolluisse fertur. Hic quum adversus Assyrian regem bellum gereret, ab eodem tandem regno pulsus, cum toto exercitu Nilum transmisit, et Occidentem versus suas copias traducens non prius quievit, quam in earn partem Carthagini vicinam perventum est".-- Вообще, в этой терцине говорится о войне римлян с карфагенянами. Ада XXVIII, 10 и след. и примеч. Сличи De Monar. И, 11: "Scipione vero pro Italis, Hannibale pro Africanis in forma duelli bellum gerentibus, Italis Afri succubuerunt".

51. Воззвание к реке По совершенно в духе латинских поэтов, например, Овидия (Превращ. V, 350--351): Но десную его Авзонский Пелор прикрывает, Левую ты вот, Пахин: Лилибеем придавлены ноги. Перев. А. Фета. Река По течет с восточной стороны горы Мон-Визо в тесном горном ущелье. Аннибал сделал свой знаменитый переход в Италию, по одним, через Мон-женевр, по другим -- чрез Мон-Сенис, но всего вероятнее чрез Малый С.-Бернард (Викгам и Крамер). По общему мнению современников Данте и его самого, он перешел через Мон-женевр.-- Слово "стремя* переводчик употребил в смысле водопада, быстрины течения, опираясь на авторитет Жуковского, который говорит (Одиссея XIV, 253): ... Мы в открытое море Вышли, и с быстропопутным пронзительным ветром Бореем Плыли, как будто по стремю, легко. Также у Державина ("На умеренность"): "Течет в свое природа стремя".

52-53. "Под ним", т. е. под сенью римского орла.-- "Сципион", т. е. Публий Корнелий Сципион Старший (Африканский), победитель во второй Пунической войне, о котором Данте в своем Convivio IV, 5, сказал: "quelle benedetto Scipione giovane" (потому и в подлиннике сказано: Sott' esso giovanetti trioiifaro Scipione e Pompeo).-- "Вождь Помпей", т. e. Гней Помпей Великий.

53-54. "Но для холма" -- здесь разумеется холм Фьезоле, под которым построена Флоренция, где родился поэт. По словам Виллани, после поражения Катилины, происшедшого в этой местности, город Фезулы (Фьезоле), где утвердилась партия Катилины, был взят и разрушен римлянами и на месте его, у подошвы горы, была построена Флоренция. В числе вождей при осаде этого города Виллани называет Цезаря, Цицерона и Помпея (Istor. Fiorent. lib. I, cap. 30). По контексту этого места, местоимение "он" относится, впрочем, не к Помпею, а к римскому орлу, чем устраняется спор комментаторов относительно этого места.-- "Горек" (amaro), т. е. жесток, погибелен.

55-57. Смысл: около того времени, когда небу было угодно водворить мир на всей земле (в подлиннике: il ciel volle Ridur lo mondo а suo modo sereno), Цезарь, по воле сената и римского народа, поднял священного орла (sacro-santo segno) против Галлии. Следовательно, здесь говорится о времени, предшествовавшем рождению Христа, конце старой эры ("к исходу дней"), и приближению начала царствия Божия. Сличи De Monar. I. 16: "Et quod tunc humanum genus fuerit felix in pacis universalis tranquillitate, hoc historiographi omnes, hoc poetae illustres, hoc etiam Scriba mansuetudinis Christi testari dignatus est, et denlque Paulus, plenitudinem temporis statam ilium felicissimum appelavit".

58-60. В этой терцине очерчен весь театр Галльской войны. Это место, повидимому, заимствовано у Лукана, который, кроме Рейна, поименовывает все названные здесь реки. Mi vada liquerunt Isarae, qui gurgite ductus Per tarn multa suo, famae majoris in amneni Lapsus, ad aequoreas nomen non pertulit undas... Finis et Hesperiae, promoto limite, Varus... Optima gens flexis in gyrum Scquana frenia... Qua Rhodanus raptum velocibus undis In mare fert Ararim.... Лукан, Bell, civil. I, 399. Вар -- река, составляющая границу между Галлией и Италией, или, лучше, между Галлией трансальпинской и цизальпинской. Изар (теперь Isère) -- река в Галлии, вытекающая из Грайских Альп и впадающая в Рону. Эр или Эра, иначе Arar, Araris (ныне Сона), вытекающая из Вогезов и впадающая тоже в Рону около Лиона.

61-72. "В этих терцинах резко и кратко очерчены подвиги Цезаря в гражданской войне, переход через Рубикон и завоевание Италии, поражение Помпея и Альфрания в Испании, нерешительный бой при Диррахие и решительная битва при Фарсалах, после которой Помпей бежал в Египет, где и был убит". Филалет.-- "Рубикон", небольшая речка между Римини и Равенной, впадающая в Адриатическое море; в древности она отделяла Галлию цизальпинскую от собственно Италии. Переход через эту границу в Италию во главе войск был запрещен всякому римскому военачальнику. Открытый переход Цезаря через Рубикон был явным знаком восстания против отечества и началом гражданской войны.

62. "В какую воспарил затем он даль", т. е. как прославился.

64. "В этом стихе упоминается испанская война против Петрея Афрания и Варрона, легатов Помпея. Здесь поэт как бы забывает, что и Цезарь, и приверженцы Помпея сражались под римскими орлами; в Аду (XXVIII, 96 и след.) он более беспристрастен, помещая Куриана между осужденными". Скартаццини.

65. "Диррахий" (прежде назывался Епидамн, теперь Дураццо) -- замечательный приморский город Греческой Иллирии, место высадки прибывающих из Италии. В нем Цезарь был осажден помпеянцами. Цезарь, Bell. civ. III, 13 и след.-- Фарсаль (теперь Фарса) -- город в Фессалии, прославившийся решительной битвой, в которой Цезарь одержал окончательную победу над Помпеем (48 г. до P. X.). Цезарь, Bell. civ. III, 90--99.

66. Смысл: решительная победа при Фарсале повергла Египет ("Нил") в скорбь и по причине изменнического убийства Помпея, бежавшого в Египет, и вследствие предчувствия близкой войны.-- Вообще, как замечает Филалет, в изложении этих событий Данте следует более Лукану (Фарсалии), чем самому Цезарю, с записками которого он, повидимому, был менее знаком, чем с поэмой первого.

67-72. Разбитый при Фарсале, Помпей бежал в Египет и там был" убит. Затем Цезарь перенес оружие в Египет и в Малую Азию. По словам Лукана, Цезарь посетил местность Трои, где видел Симоис, реку Трои, и Антандр, приморский город Малой Фригии, откуда Эней вслед за своим орлом отправился в море (ст. 3 настоящей песни). Отсюда Цезарь опять вернулся в Египет, сверг с престола Птоломея, разбил нумидийского царя Юбу, поддерживавшого остатки помпеянских войск и умертвившого себя после проигранной битвы с Цезарем. Наконец, победил в Испании Лабиена и двух сыновей Помпея, окончив таким образом гражданскую войну, продолжавшуюся четыре года.

73-81. В этих терцинах вкратце говорится о войнах, веденных под римским орлом в руках императора Октавиана, бывшого вторым после Юлия цезарем.-- В подлиннике этот знаменосец назван baiulo (латинское bajulus). Здесь говорится о победе Августа над убийцами Цезаря, Брутом и Кассием, при Филиппах, о поражении Марка Антония при Мутине (Модене) и консула Луция Антония, когда Перуджия была почти совершенно разрушена.-- "Брут" и поименованный в подлиннике Кассий, после Филипиского сражения, умертвили себя (Ада XXXIV, 64 и след.) -- "Хотя в ст. 66 последней песни Ада и говорится, что Брут "там корчится без слов" (non fa motto), однако-ж лай его, о котором здесь сказано (ст. 74), выражает скорее не речь, а бессильное бешенство грешника против непреложного завета Провидения в пользу монархии". Филалет.

75. "Уже в 43 г. до P. X., незадолго перед учреждением триумвирата, Октавиан разбил при Мутине Марка Антония. В 41 г. Луций Антоний, брат Марка, поднялся на Октавиана и собрал войско у Перузии (Перуджии). После продолжительной осады, во время которой город терпел ужасный голод, он принужден был наконец сдаться Октавиану". Витте.

76-78. "Смерть Клеопатры от укушения аспидом известна всякому. По смыслу этого места можно заключить, что Данте помещает ее в аду, как самоубийцу, между тем она помещена в нем (Ада V, 63) за сладострастие и распутство". Ноттер.

79. Т. е. до Красного (Чермного) моря, до берегов которого Египет был завоеван Августом. "Победитель в странах Авроры -- на Красном прибрежьи". Виргилий, Энеида VIII, 686, в перев. А. Фета.

81. Храм Януса в Риме запирался лишь тогда, когда народ римский не вел ни с кем войны. Ливий, I, 19. Известно, что храм Януса, запиравшийся при Августе несколько раз, до него был заперт лишь два раза.

82-84. "Орел, мной чтимый, как кумир", в подлиннике просто: сhe parlar mi lace, т. е. который заставляет меня говорить о нем; сличи выше, ст. 32 и след. этой песни.-- "В стране живых", в подлиннике: Ио regno mortal, т. е. на земле, назначенной (по учению Данте) самим Богом под власть Римской империи.

87. "Цезарь третий", т. е. император Тиберий, который был третьим цезарем, если считать первым Юлия Цезаря. В царствование Тиберия Христос был распят на кресте. В своей De Monarchиа II, 13, Данте придает особенную важность тому обстоятельству, что Христос был распят по приговору законно установленного судьи империи, Пилата,-- приговору, в силу которого совершилось искупление грехопадения Адамова. "Через это самое императора" римский является здесь как бы органом божественного правосудия, бросающого высочайший блеск на достоинство римского орла". Филалет.

88-90. "Бог прогневлен на всю землю за грехопадение Адама. Грех этет была" искуплен смертию Христа, принесшого Себя на жертву. Смерть же Христа совершилась в царствование императора Тиберия". Витте.-- "Главе всех адских сил", т. е. сатане, от коего произошло грехопадение; в подлиннике: del peccato antico (93) -- древнее грехопадение.

91-93. "Диалектика совершенно своеобразная! Крестная смерть Христа для искупления нашего греха была необходимым попущением божественного правосудия, а совершение этой казни законно-поставленным судьею Римской империи указывает в свою очередь на Римскую империю, как на орган божественного промысла". Флейдерер. "Но это мщение со стороны евреев было новым преступлением, которое и было наказано Титом, разрушившим Иерусалим. Ва" следующей песни это излагается подробнее". Штрекфус.

94-96. "Как папа Стефан II призвал на помощь Пипина против Астольфа, так папа Адриан I искал в 773 г. помощи у Карла Великого против короля лангобардов Дезидерия. Карл Великий во время защиты Адриана не была" еще императором и, следовательно, не имела" еще в своих руках орла римского, ибо он получил его несколько позднее, и в этом смысле поэта" мог сказать, что орлом совершено предприятие, повлекшее за собой возникновение Западной Римской империи, охраняемой сенью его крыл". Витте.

97-99. В этой терцине заключается порицание как гвельфам, так и гибеллинам -- суд самый справедливый и беспристрастный над обеими партиями. С истинным великодушием ума и сердца поэт равно осуждает и ту, и другую, -- гвельфов за то, что посягают на священную императорскую власть, которая должна быть германская, но не французская; гибеллинов -- за то, что интересы власти императорской смешивают со своими собственными, партийными интересами. Скартаццини.

100-102. "Общого девиза" (pubblico segno) -- орла, символа Римской империи; "лилий" -- символа французских королей, и в частности Карла II Анжуйского, стоявшого тогда во главе гвельфской партии. "Те" -- гвельфы, "этим" -- гибеллинам, сделавшим орла орудием своих собственных интересов.

103-105. Воззвание к гибеллинам. Стихи эти напоминают Ада XV, 69 и след. Сличи также о гибеллинах Рая XVII, 61 и след.

107. "Новый Карл", вероятно Карла" Валуа, названный здесь, в отличие от Карла II, неаполитанского, Карлом новым; "ему была дана надежда на императорский трон, если он сокрушит партию гибеллинов в Италии. Еще в Чистилище (XX, 71 и след.) Данте высказал свое презрение к нему". Ноттер.

108. "Вероятно намек на льва, находившагося прежде в гербе французских королей (Ада 1, 45 и след.); следовательно, намека" на Карла Валуа". Ноттер. Другие комментаторы, например Бенвенуто Рамбалди, разумеют под этими львами вообще царей, побежденных римским орлом, например, Югурту. "Земные властители в Св. Писании называются львами, например, у Иезекииля XIX, 2 и след." Витте.

109-110. "Не раз уже оплакивали дети" -- намек на библейския слова: "Наказывающий детей за вину отцов" Исхода, XX, 5. "Тут Данте, повидимому, намекает на посягательства Филиппа Прекрасного на императорскую германскую корону". Витте.

112-126. "Малой сей звезды чертог" -- планета Меркурий. "Mercurio e la più piccola Stella del cielo". Convivio II, 14. "На этой планете помещены те, которые хотя и жили праведно, но преимущественно руководствовались любовью к земной славе. Поэтому они и помещены на небе ниже других, может быть согласно с Евангелием: желающие возвыситься -- будут унижены. Слабые4 духом и занятые лишь своею собственной славой, они поставлены вблизи тех, которые по слабости характера не выполнили своего обета. Они были честолюбивы, честолюбие же состоит в погоне за почестями. "Importat enim ambitio cupiditatem honoris", говорит Фома Акв., прибавляя, что "illi qui solum propter honorem vel bona faciunt, vel mala vitant, non sunt virtuosi". Sum. Theol. p. II, 2, qu. CXXXI, art. 1". Скартаццини.-- "Весьма глубокомысленная идея поместить в этой маленькой планете, которую, согласно Рая V, 129, наш взор за блеском солнца едва примечает, души тех, которые творили добро не столько из чистой любви, сколько из желания отличиться. В Чистил. XIII, 133 и след. и XI, 118 и след. поэт причисляет себя к честолюбивым; поэтому слова в предыдущей песни Рая, ст. 106: "Вот тот, кто жар любви зажжет в нас чище" были истолкованы некоторыми комментаторами не одним лишь выражением радости, но и намеком на то, что поэта, как предсказывают эти души, по смерти займет свое место на этой планете, или, вернее (Рая IV, 31--39), достигнет той степени блаженства, которая символически представлена слиянием с этой планетой". Ноттер.-- "Окончив свое поучение об орле, Юстиниан отвечаеть в этой терцине на 2-й вопрос Данте (V, 127), почему он помещен на этой нисшей ступени, на Меркурии? Ответ: души, здесь помещенные, при всех заслугах, не смыли с себя пятна честолюбия, которое и не дозволило их христианским добродетелям получить полную чистоту и совершенство (ст. 112--114). Потому и на небе они не могут подняться выше (115--117); но тем не менее и на той степени своего поднятия они вполне счастливы, именно тем, что сами сознают, что по божественному правосудию им приличествует именно это, а не другое место (118--123). А так как они, как и все праведные, довольны и блаженствуют каждый в отдельности на своем месте, то это именно различие отдельных тонов и образует тем более восхитительный аккорд небесной гармонии (124--126). Сличи Рая Ш, 49 и примеч.-- К удовлетворению исторического правосудия служить то, что Юстиниан са.м сознается в своей суетности и любви к великолепию, после того, как Данте только что вознес его в сущности несколько выше, чем сколько он заслуживает. Из сопоставления этого места с 104 ст. предыдущей песни некоторые комментаторы выводят, однакож неверно, будто Данте сам указывает себе будущее место на этой планете,-- неверно потому, что он всего чаще относит себя к гордым (Чист. XIII, 133; XI, 118 и след.), гордость же и честолюбие не всегда идут рука об руку: к тому же подобным образом Данте встречают праведные на всех звездах. Данте предсказывает себе только блаженство вообще. Рая XV, 31 и след.". Флейдерер.

117. "Как вы можете веровать, когда друг ота друга принимаете славу, а славы, которая ота единого Бога, не ищете?" Иоанна V, 41.

118. Сличи Рая III, 70 и след.

125-126. "Domus est una, quia unum est summum Bonum, id est Deus ipso, sed diversitas mansionum ibi erit". Петр Ломбардский. Sent. IV. Сличи Иоан. XIV, 2.

126. Намек на гармонию сфер. Рая I, 78, примеч.

127. "И в этом перле", в подлиннике: margherita, жемчужина, т. е. в Меркурии; сличи Рая II, 34 и примеч.-- "Блещет ярким светом". "Тогда праведники воссияют, как солнце, в царстве Отца их". Матф. XIII, 43.

128. "Ромео" буквально значит пилигрим (именно пилигрим, идущий в Рим, от слияния слов Romain ее, тогда как паломниками, palmieri, назывались ходившие на поклонение Гробу Господню и нередко приносившие оттуда пальмовые ветви, а peregrini, -- ходившие на поклонение гробу св. Иакова в Кампостеллу). "Но преданию, этот Ромео, на возвратном пути из своего паломничества. появился, не назвав своего имени, при дворе Раймунда Беренгара IV, последнего графа провансальского, которому он так понравился, что тот передал ему управление страною и в особенности расстроенными её финансами. Чтобы приличным образом выдать замуж четырех дочерей графа, он не пожалел никаких усилий для того, чтобы приготовить старшей из них блистательное приданое. Она таким образом стала супругой французского короля Людовика Святого. Этот брачный союз побудил английского короля Генриха III вступить в брак со второю дочерью графа, Элеонорою, даже без приданого. Вскоре затем последовал брак брата короля Генриха, Ричарда Корнваллийского, впоследствии германского короля, с третьей дочерью и, наконец, но уже по смерти графа (ум. 1245 г.), последовал брак брата Людовика IX, Карла Анжуйского, впоследствии короля неаполитанского, с самой младшею дочерью графа и его наследницею, Беатриче (Чист. XX, 61 примеч.). Между тем Беренгар, как говорит предание, подстрекаемый завистливыми провансальскими баронами, вместо прежнего доверия стал оказывать Ромео полное недоверие и в строгих выражениях потребовал от него отчета в его управлении. К посрамлению своих противников, Ромео дал блистательный отчет в своих действиях и затем, не приняв ни малейшого подарка, как нищий удалился от двора таким же неизвестным, каким и пришел. Такова легенда; исторически верно здесь, кажется, то, что этот Ромео был провансалец из благородного рода Вильнёв; легенда же об его пилигримстве возникла от смешения его имени с словом romeo -- пилигрим из Рима". Витте. Об этом Ромео упоминает Виллани (Istor. Fior. üb. VI, с. 92). Сличи Филалета, а также Скартаццини.-- Замечательно, что Данте помещает смиренного, не ищущого славы и нисколько не честолюбивого Ромео на Меркурии, между теми, которые слишком любили свою собственную славу и небрегли о славе Господней. По мнению Скартаццини, ответ заключается в последних трех стихах этой песни. Юстиниан представляет тип людей, ищущих славы и чести в великих делах, Ромео ищет того же, т. е. своей собственной славы, более чем славы Божией, но путем обратным, т. е. путем смирения: это тип смиренных честолюбцев. Хотя поэт и не говорит об этом прямо, но это очевидно явствует из того факта, что он помещает между честолюбцами эту личность -- человека, по виду, столь смиренного и далекого от притязаний на похвалы и славу земную. Сличи мнение Поттера, полагающого, что на Меркурии помещены и те, заслуги коих остались сокровенными по их же собственной вине, и опровержение такого мнения у Флейдерера.

130-132. Смысл: враждебные поступки придворных против Ромео не послужат им в пользу. По Филалету, это замечание относится к Карлу Анжуйскому, который, благодаря устроенному при участии Ромео браку его с Беатриче (Чист. XX, 61 примеч.), получил Прованс и своим строгим управлением не мог быть приятен вельможам.

133. См. выше, в примеч. ст. 128. Из трех дочерей РаймундаБеренгара Маргарита вышла замуж за Людовика IX французского, Элеонора -- за Генриха III английского, Санкция -- за Ричарда Корнваллийского, избранного в короли Германии. Четвертая, Беатриче, вышла за Карла Анжуйского. Оскорбленная в своей гордости тем, что у нея одной не было короны, она, говорят, побудила Карла принять предложенную ему напой сицилийскую корону.

138. В подлиннике: gli assegno sette е cinque per diece. По словам Виллани, Ромео утроил доходы Раймонда, по Данте говорит, что он увеличил их лишь в пропорции 10:12=10: (5 + 7).