Песнь 4

1-6. Этими сравнениями Данте желает изобразить нерешительность, овладевающую человеком, когда в его душе борются два одинаковой силы побуждения к двум совершенно противоположным действиям. В этом отношении Данте очевидно следовал Фоме Аквинскому, который пишет (Sum. Theol. p. I, 2-ae, qu. XIII, art. 6): "Si aliqua duo sunt penitus aequalia, non magis movetur homo ad unum quam ad aliud; sicut famelicus si habet cibum aequaliter appetibilem in diversis partibus, et secundum aequalem distantiam, non magis movetur ad unum quam ad alterum". Точно также выразился несколько позднее схоластик Буридан (1298, ум. 1358), применяясь впрочем не к человеку, а к ослу. Для объяснения так называемого детерминизма он задается таким вопросом: что сталось бы с ослом, если бы он, мучимый голодом, находился на равном расстоянии между двумя клочками сена равной величины и качества и одинаково привлекательными? Естественный на это ответ: он издох бы от голода. Этот так называемый Буриданов осел (Asinus Buridani) с тех пор вошел в поговорку. "Странно", говорить Ноттер, "каким образом поэть, столь глубоко-чувствительный к жизни духовной, так решительно стоящий за свободу воли (Чист. XVI, 67 и примеч., настоящей песни ст. 76 и примеч. и следующей -- ст. 21 и примеч.), в отношении человека -- и притом в самом начале песни, где с особенным удареньем говорится о свободе воли,-- каким образом он может придерживаться мнения, которое даже по отношению к душе осла унизительно".

7-9. Вследствие вышеозначенного закона природы молчание Данте не заслуживало ни похвалы, ни порицания; одинаково волнуемый двумя противоположными сомнениями, он, естественно, не мог высказать ни того, ни другого.-- Похвалу и порицание заслуживает только то, что делается свободно.

13-15. Пророк Даниил (Дан. II, 11, 12) объяснил царю Навуходоносору сон, содержание которого царь забыл и которого не могли восстановить в его памяти мудрецы и гадатели. Он осудил их за это на смерть. Так же точно и Беатриче отгадывает невысказанные сомнения Данте.

13-84. Излагается теория обетов и возможность и невозможность замены их другими жертвами на основании учения Фомы Акв. и Гуго С. Виктора. См. Филалет III, стр. 48 и след.

17. В подлиннике: Е, si com' nom сhe suo parlai' nonspezza: и как тот, кто речь свою не прерывает.

19-21. "Первое сомнение Данте следующее": "Если в человеке есть благая воля, то несправедливо умалять его заслуги за то лишь, что, вынужденный насилием другого, он сделал что-либо против своей воли". Даниелло.

19-21. Primum principium nostrae liberatatis est libellas arbitrii.... I-laec libellas, sive principium hoc totius liber tat is nostrae, est maximum donurn humanae naturae a Deo collatum; quia per ipsum hic felicitamur ut homines, per ipsum alibi felicitamur, ut Dii". De Monar. I, 12.

20-21. В подлиннике: ed alla sua bontate Più conformato: и все более согласный с Его благостью. Фома Акв. Sum. Theol. p. I, qu. LXXXIII, Sum. contra Gent. II, 2.

22-24. Данте видит в первом небе души несоблюдших свой обет, и предполагает, что они вечно останутся в этом обиталище. Он вспоминает учение Платона, выраженное в его "Гинее", и ему кажется, что то, что он видит теперь, подтверждает это учение. По учению же Платона души созданы прежде их тел и распределены по звездам, и затем, перейдя из звезд в тела, они по смерти тела опять вернутся на звезды. Сличи Платон, Tim. И вот Данте, видя эти души на луне, как бы склоняется к мнению, что души людей, покинув тела свои, возвратятся к звездам, но находится в сомнении: верить или не верить учению Платона?-- Витте объясняет это так: "Если учение Платона верно, то значить души, сходя на землю для временного соединения с телами своими, приносят вместе с собою и свои недостатки; на каком же основании им назначено в таком случае нисшее место в раю?" Мнение Платона Беатриче опровергает в последующих стихах. По поводу вопроса Данте, принесли ли души свое непостоянство (в отношении обетов) со звезд на землю при соединении их с телом, -- она однако не говорить ни слова.

23. "Разумным всем твареньям" (le creature intelligent!), т. e. ангелам и человекам.-- "Neque enim fuerit ulla rationalis creatura, quin eidem libellas arbitrium". Боэций. Cons. phil. I, p. 2.-- "Αὐτεξούσιον τό τε τῶν ἀγγέλων γένος καὶ τῶν ανϑρώπων τὴν ἀρχήν ἐποίησεν ὁ ϑεος". Just. Mart. Арol. II, 7.

25-27. T. e. обет есть пожертвование великим даром свободы. "Свобода воли есть наибольший и наилучший из даров, данных Богом человеку, и в обете приносится свобода воли в жертву Богу, так как обещание связывает волю, и следовательно в обете приносится непосредственно Богу величайший и наилучший дар, какой только можно принести Богу". Бути.-- К этому поэт добавляет, что обет только тогда высок значеньем, когда он приятен Богу.-- Фома Акв. излагает такое учение об обете: Обет есть торжественное обещанье Богу. "Ad votum tria ex necessitate requiruntur: primo quidem deliberatio; secundo proposition voluntatis; tertio promissio, in qua peril citur ratio voti. Superadduntur vero quandoque et alia duo ad quamdam voti confirmationem, scilicet pronuntiatio oris, et iteris testimonium aliorum".-- Скартаццини.

27. В подлиннике: pria Tratterô quella сhe più ha di feile,-- т. e. вопрос о возвращении душ к звездам; "так как этот вопрос более противоречит учению христианскому и следовательно более опасен (более содержит в себе желчи), чем другой, о нарушении обета против своей воли, ибо первый касается сущности божественной и человеческой. Желчь вообще символ греха". Копиш.-- В стихах 19--63 разрешаются два сомнения Данте, причем сперва разрешается второе: находится ли распределение праведных по звездам в согласии с мнением, высказанным Платоном в его "Тимее", в силу которого каждая душа возвращается к звезде, где она находилась до земной жизни (ст. 22--24). Здесь, очевидно, не может быть речи о каком-либо очерченном в пространстве местопребывании душ и о большем или меньшем размере их индивидуального блаженства (25--48 и пес. III, 70-- 108). Ангелы (в подлиннике серафимы, сhe più s'india, которые наиболее углубляются в Бога), верующие из Ветхого и Нового Завета, даже сама Дева Мария,-все они собственно витают в наивысшем эмпирейном небе (34) и все одинаково блаженны и вечны (33). Одно только различие в роде и интенсивности их созерцания и погружения в существо Бога обозначается кажущимся их пребыванием в различных кругах неба (35--39; сличи: Рая XXVIII, 106). Последние не более как образы, к которым прибегает и Св. Писание, как к вспомогательному средству для нашего постижения (40--46). Таким образом, принятое в буквальном смысле, учение Платона не верно (49--54). Но понимая его в иносказательном смысле, именно, что каждая душа находится под влиянием своей определенной звезды и что, возвращаясь к ней, она возвращает ей большую или меньшую славу и честь, которыми она была обязана её влиянию, и теперь наслаждается блаженством на небе, -- в таком случае мнение это имеет за собой нечто верное (55--60). Следовательно, Данте повторяет здесь свое глубокое убеждение в астрономическое влияние светил даже на индивидуальную меру небесного богосозерцания; но вместе с тем он энергично восстает против возникшого из этого взгляда поклонения звездам (61--63), так как это влияние звезд подчинено установленному Богом порядку. Отсюда читатель уже сам может провести тонкую демаркационную линию между общим блаженством и его различными родами и различной славой (принимаемым, впрочем, и Св. Писанием и учением церкви (Иоан. XIV, 2; I Коринф. X, 41), так называемым progressas in infinitum). Не мешает привести превосходное сравнение древнего комментатора Данте, Ланди но, который уподобляет взаимное отношение праведных различным сосудам неравной величины, но совершенно наполненным. Как самые малые, так и самые большие, все одинаково полны, хотя большие содержать в себе более, чем малые". Флейдерер.-- "Замечательно, что это Платоново учение о проэкзистенции души принимали некоторые неоплатонические учители церкви, например, Ориген, учивший, что все души людей созданы одновременно с мирозданием; учение это опроверг Фома Аквинский, категорически осудив его как еретическое и Манихейское (Contra gentiles lib. И, cap. 83), на следующем основании: если души были вполне бестелесными, это значит, что или они вышли из рук Создателя не вполне совершенными, или же следует допустить, что это состояние их более естественное, следовательно более совершенное, а в тело они заключены в наказание, что в свою очередь противоречит той истине, что Бог, творя, все сотворил хорошо". Филалет.

28. В подлиннике: De' Serafin colui сhe più s'india, т. e. ни тот из серафимов, который всего более обожествляется.

28-33. Смысл: ни первый из серафимов, ни Моисей, ни Давид (в подлиннике: Самуил) и ни один из двух Иоаннов, кого бы ты ни избрал, т. е. Иоанн Креститель, или Иоанн Евангелист, ни даже сама Дева-Мария -- никто из всех праведников не населяет другого неба, как и эти, которых ты видишь на луне.

29-30. "T. e. в обете Богу приносится наилучшее, самое драгоценнейшее что имеет человек, и притом приносится добровольно. Следовательно пожертвование свободной волей, делаемое в каждом обете, само уже есть действие свободной воли". Ноттер.

31-33. "Т. е. все находятся в одном и том же небе, и не отделены от тех, которых ты видел на луне, и все они вечны; ни в пространстве, ни в вечности нет между ними никакой разницы, но отличаются они лишь мерою вкушаемого ими блаженства (см. примеч. к ст. 27)". Ландино.

31-33. Смысл: Данным обетом ты приносишь свою волю в жертву Богу, следовательно -- она теперь уже тебе не принадлежит; поэтому все добрые дела, какими бы ты думал заменить неисполненный тобою обет, походили бы на милостыню, подаваемую бедным из похищенного у них добра, или, другими словами, это значило бы непозволительно грабить, чтобы подавать милостыню, или воздвигать алтари и приюты с такою надписью, как говорит остроумный Bентури: Fondé questo spedal persona pia, Ma i poveri da starci fece pria. А. Биаджоли приводить стихи из одной французской сатиры: C'est un homme d'honneur, de piété profonde Et qui vent rendre à Dieu ce qu` il а pris au monde.

34-36. Буквальный перевод: Ma tutti fanno bello il primo giro.-- "Первый круг", т. е. эмпирей, где помещены все праведные и где вечная жизнь их разнствует лишь различной степенью блаженства, и при том не потому, чтобы они занимали различные места в небе, но лишь потому, что различно ощущают Духь Божий и следовательно блаженство, разливаемое Им везде.

34. В подлиннике: Tu se ornai dei maggior punto certo, т. e. ты утвердился теперь в главном пункте, т. е. что обет сам по себе не допускает возмещения.

35-36. В подлиннике: Ma, perche santa Chiesa in ciô dispensa, Che par contra lo ver ch'io t'ho scoverto: но почему святая Церковь делает в этом разрешение, что, повидимому, не согласно с истиной, которую я тебе открыла, т. е. почему Церковь освобождает от обетов? Это-то обстоятельство как будто противоречить словам Беатриче.

37. "Здесь", т. е. на луне.

37-39. "Нигде, может быть, во всей поэме Данте не говорит так решительно, как здесь, что поэма его. и в особенности эта 3-я часть её, имеет аллегорический смысл. Единственно ради наглядности, украшения и развития этой идеи восхождения от меньшого к большему, от меньшей к высочайшей способности ощущения блаженства -- задумано им поэтическое распределение душ праведников по различным сферам. Но так как подобный вымысел не соответствует учению христианской религии, то он в этом месте поэмы прямо сам на это указывает. Но вместе с тем объясняет, что такое распределение необходимо было сделать для большей ясности изображения (40), и этим он придает картине вид действительности, другими словами -- делает ее истинно-поэтическою. При этом он подчеркивает то, что и Библия выражает понятия образно, прибегая для достижения большой наглядности к поэтическим образам". Каннегиссер.-- Впрочем идея, что праведные, во всей их совокупности, обитают в Боге, или при Боге, различные же степени, в коих они приближаются к Божеству, могул быть иносказательно выражены различными их обителями,-- идея эта заимствована из Фомы Аквинского, который слова Спасителя: "в дому Отца Моего обителей много", объясняет так: что под словом дом надобно разуметь общее для всех духовное местопребывание; различные же степени в коих они приближаются к этому месту, разуметь под словом обители (mansiones). Фома Аквин. Sum. Theol. Suppl, qu. XCIII, an. 2. Филалет. Сличи Витте, примеч. 39.

37. Т. е. выслушай мое дальнейшее объяснение. "Oh beati que' pochi che seggono а quella mensa ove il pane degli angeli si mangia". Convivio I, 1.

38-39. Смысл: вышеприведенное важное сомнение похоже в трудноваримую пищу. Оно может быть переработано лишь с помощью дальнейшого объяснения со стороны науки (богословия). В подлиннике: il cibo rigido ch' hai preso Richiede ancora aiuto а tua dispensa.

40-42. В подлиннике: Регое сhe solo da sensato apprende Cio сhe fa poscia d'inteletto degno. При этом Ланди и о напоминает знаменитое Аристотелево изречение: Nihil est in intellectu quin prius fuerit in sensu. Чувство познает предметы чувственные; затем уже разум познает натуру нематериальную и неизменяемую, будучи сам нематериальным и неизменяемым. "Intellectus species corporum,quaesuntmateriales et mobiles.recipit irnmaterialiter et immobiliter secundum modum suum; nam receptum est in recipients per mod um recipients. Dicendum est ergo quod anima per intellectum cognoscit corpora cognitione immateriali, universali et necessarian Фома Аквин. Sum. Theol. p. I, qn. LXXXIV, art. 1. "Anima nostra, quamdiu in hac vita vivimus, habet esse in materia corporali; unde naturaliter non cognoscit aliqua, nisi quae habent formam in materia, vel quae per hujus modi cognosci possunt" Ibid. p. I, qu. III, art. 3. "Operatio intellectus praeexigit Operationeni sensus". Ibid. p. I, qu. I, art. 9.

43-45. Говоря о Господних руках, ногах и проч. (антропоморфизм), Св. Писание употребляет эти телесные атрибуты лишь для того, чтобы приспособить их к лучшему пониманию умом человеческим. "In Scripturis soient spiritualia per corporalia designari, ut ex his quae novimus, ad desiderandum incognita consurgarnus. Ibid. p. 1,2-ae, qu. IV, art. 7 -- замечательно, что Фома Акв. делает по этому поводу совсем неожиданное по тому времени замечание: "Sed considerandum est, quod Moyses rudi populo loquebatur, quorum imbecillitati condescendons ilia solum eis proposait, quae manifeste sensui apparent". Ноттер.

43-45. В обете надобно различать две вещи: во-первых, самый обет или обещание (соглашение) и во-вторых, предмет или существо (материю) обета. "Жертвоприношение" (sacrificio), т. е. принесение Богу в жертву своей воли или свободы. "Соглашение" (la convenenza), т. е. договор в Богом отречься от своей собственной воли. "La promessione nella quale s'obbliga la volonta libera, la quale non puô non volere poi che s'ha obbligato con la promissione; e questa è la forma del voto; imperô сhe dà essere al voto". Бути.

46. T. e. изображая их на иконах.

46-48. T. e. договор должен быть выполнен; предмет договора может быть изменен замещением одной жертвы другою, но всегда большею, чем сколько было обещано, и при том лишь с дозволенья.

47. "Третий", т. е. архангел Рафаил, излечивший Товия от слепоты. Тов. III, 25; V, 6, 18.-- "Ecclesia admittit pingi angelos ut homines; qui non sunt... Quod quidem fit propter laicos, ut dicitur in Decretis, quod legentibus Scripturam, hoc idiotis praestat pictura cernentibus". Пьетро Данте.

49. "Тимей", т. e. Платон в своем разговоре, называемом: Тимей. Данте, не знавший греческого языка, был однако знаком с мнениями Платона в его Тимее не только по Аристотелю и Цицерону, но и по латинскому переводу с комментарием Кальцидия, бывшему в большом ходу во время Данте. Против высказанного тут мнения о том, что души сходят-де со звезд, чтобы облечься в тело на земле, и потом возвращаются по смерти опять к звездам,-- высказал свое сомнение Фома Аквинский. Sum. contra gent. lib. И, с. 47, 48; lib. Ш c. 73, 84. Скартаццини.

49-51. О замене одной жертвы другою, по закону Моисееву, смотри: Кн. Левит XXVII, 9, 10; 28, 29.-- "Как гласит Завет", т. е. Ветхий; в подлиннике: соте saper dêi, как ты должен знать -- намек на небходимость изучения Св. Писания.

51. "Тимей действительно понимает это учение совершению так, как выражено оно Платоном в разговоре, тогда как здесь Данте принимает его, как символ высшей духовной идеи. Так как все вершины философии в глазах поэта -- лишь символы высшей истины, то станет очевидно, как несправедливо некоторые упрекают его в том, будто бы он в своем Раю бесполезно увлекается схоластической философией". Копиш.

52. Т. е. материя или предмет обета (в подлиннике: materia); это -- не самая воля давшого обет, но то, что обещается волею. "По учению Фомы Акв., тут может быть разрешение, если обещанная вещь становится сама по себе нехорошею, или бесполезною, или исполнению её препятствует какое нибудь другое гораздо большее блого". Скартаццини.

53. "Отвеян", в подлиннике: decisa, отделен, отрезан. Бланк (Мосаbol. Dant.) полагает, что desisa -- латинизм, от decidere, упал, нисшел.

54. "Вид свой" (forma); тело -- форма души. "Forma hominis est anima rationalis... Materia autem hominis est corpus". Фома Акв. Sum Theol. p. II, 2-ae, qu. CLXIV, art. 1. "Anima rationalis est forma sui corporis". Ibid. p. I, qu. LXXVI, art. 1, 7, 8.

55-57. "Мы уже не раз говорили, что, по мнению Данте, звезды оказывают значительное влияние на человека и его судьбу. Если Платон, говорит поэт в этой терцине, под нисхождением душ со звезд разумел лишь это их влияние, а под возвратом их к ним -- лишь только то, что души различают звезды по оказанному на них влиянию, определяя тем меру выпавшого им на долю блаженства, то в таком случае мысль Платона заключает в себе нечто истинное". Филалет.

55-57. Замена предмета обета может быть допустима в некоторых случаях, но она не может быть произвольною: здесь безусловно необходимо разрешение со стороны церковной власти; при этом узы, налагаемые на человека обетом, превосходно сравнены с ношею, которую возлагает на себя человек. "Белый ключ и желтый", т. е. серебряный и золотой, -- сличи Чистил. IX, 118.

58-60. Смысл: если новая жертва не будет больше первой; если она, так сказать, не заключает в себе и первую; если первая не относится к новой, как, например, 4:6.

59. "Слава и хула влияний звезд": следовательно Данте приписывает здесь звездам как доброе, так и злое влияние, впрочем так, что эти влияния не могут остановить доброй воли.

60. Сравнение с луком -- одна из любимых метафор Данте.

61-63. Смысл: преувеличенное представление о влиянии звезд породило обоготворение их. "Deos enim octo esse elicit Xenocrates; quinque eos qui in stellis vagis nominantur". Цицерон. Denat. Deor. I, 13. Сличи Рая VIII, 10--11.

61-63. Смысл: если предмет, или материя, обета так тяжеловесен и важен, что не может быть перетянут (на весах) никаким другим предметом, то здесь не может быть допущена никакая замена. Таково именно нарушение обета монашеской жизни и вечной девственности, -- обета, которого не исполнили помещенные на луне души.

64-114. "В этих стихах Беатриче разрешает сомнение Данте относительно нарушения обетов. Сомнение состояло (19--21) в следующем: если обет нарушен не по собственной вине, а вследствие насилия со стороны другого, то почему чрез это уменьшается заслуга давшого обет?-- Здесь и в следующей песни излагается теория религиозных обетов, направленная к тому, чтобы выяснить учение о свободе человека и доказать, что никакая внешняя причина не в состоянии удержать душу, если она со всей энергией стремится достичь своей цели. Сличи: Фома Акв. Sum. Theol. p. I, qu. LXXXI, LXXXII; p. I, 2-ae qu. VI -- XXI; p. II, 2-ae, qu. LXXXVIII". Скартаццини.

64-65. Поэт, повидимому, хочет сказать: будьте верны в всем, но не думайте доказывать вашу верность произнесением, при всяком случае, неразумных обетов, пагубные последствия которых он приводит в следующих двух терцинах. Здесь Данте как будто не соглашается с учением Фомы Акв., который (Sum. Theol. p. II, 2-ae, qu. LXXXVIII, art. 6) сказал: "Facere idem opus cum voto est melius et magis meritorium quam facere sine voto".-- Скартаццини.

65. "В нем яд слабей" (На men velen). "Повидимому, здесь имеется в виду учение Фомы Акв., который различает: dubitatio infidelitatis et incredulitatis и dubitatio admirationis et discussionis. Уверенность в справедливости учения Платона более опасна, чем всякое другое сомнение. Последнее не может увлечь от Беатриче, как символа богословия, науки о вере, или, еще вернее, как символа авторитета церковного; учение же Платона, которого придерживается между прочим Ориген, было осуждено, как еретическое, авторитетом церкви. Придерживаться учения, осужденного церковью, значило уклоняться от церкви. Итак второе, сомнение, по Данте, dubitatio admirationis et discussionis; первое-же -- dubitatio infidelitatis et incredulitatis". Скартаццини.

66. "В стан врагов", т. е. к врагам церкви, еретикам. В подлиннике: de me al trove.

66. "Иевфай", один из судей израилевых, отправляясь на войну с аммонитянами, дал обет Господу, что "по возвращении его с миром от аммонитян, что выйдет из ворот дома его на встречу ему, будет Господу, и вознесет он сие на всесожжение". Вышла на встречу ему единственная дочь его и он, исполняя обет свой, принес ее в жертву Господу. Кн. Судей XI, 31 и след. Толкователи Библии спорят о том, убил ли Иевфай свою дочь или же обрек ее на вечное девство; но во времена Данте было общее мнение, что он убил свою дочь.

67-69. Эта терцина относится к числу наитруднейших во всей Божественной Комедии. Каждый комментатор предлагает здесь свое толкование, и каждый более или менее неудачно. Скартаццини, в своем подробном комментарии к Раю, критически рассмотрел все доселе предложенные объяснения этого места и разделил их на три категории (стр. 93 и след.). Считая излишним входить в эти схоластическия тонкости, спросим: к какой терцине относятся эти стихи, к предыдущей, или последующей? По контексту речи видно, что спорная терцина относится не к предыдущей, а к последующей, и тогда смысл будет следующий: "Так как это второе сомнение не может удалить тебя от меня, то оно менее опасно. Если правосудие Божие кажется тебе несправедливым, то это есть знак (доказательство, argomento) веры в тебе, а так как чистый разум может понять эту истину, то я удовлетворю твое желание. По Филалету, смысл следующий: "Твое сомнение относительно насильственно вырванных из монастырей монахинь не может быть опасно для твоего спасения, ибо такое противоречие между тем, что совершилось, и божественным правосудием, есть не что иное, как противоречие кажущееся. Оно может быть так или иначе разрешено; а если бы было неразрешимо, то это есть скорее побуждение к необходимому подчинению себя воле Божьей, чем еретическому сопротивлению истине. Но последнего случая здесь быть не может. Ответ на этот вопрос лежит в пределах человеческого понимания и он будет разрешен тебе. Совсем иное дело сомнение о мнимом возврате душ к звездам: здесь дело идет об еретическом учении, опирающемся на философских началах, а это прямой путь к ереси. Должно заметить, что ниже, в песни XIX, 70--90, где Данте также высказывает сомнение относительно правосудия Божия, Беатриче оставляет вопрос нерешенным, как выходящий из пределов человеческого разумения".

67-68. Уже Фома Акв. приводит этот обет как пример тех обетов, предмет которых сам по себе похвален, но может иметь пагубные последствия, почему блаж. Иероним сказал об этом Иевеае: "In vovendo fuit stultus, quia discretionem non habuit, et in reddendo impius".

69-70. "Греков вождь", т. e. Агамемнон. Задержанный в Авлиде противными ветрами во время его похода под Трою, он принес в жертву дочь свою Ифигению; но Диана невидимым образом перенесла ее в Тавриду, сделав ее там главною жрицею своего храма. Сличи Ада XX, 113 примеч. Этого последнего обстоятельства, повидимому, не знал Данте, хотя о нем говорит Овидий в своих Метаморфозах. Уже Цицерон приводит этот обет в пример того, что безумные обеты не должны быть исполняемы. Боэций, которого так тщательно изучал Данте, также говорит об этом (Cons. phil. IV, m. 7): Ille dum Crajae dare vela classi Optât, et ventos redirait cruore, Exuit patrem miserumque tristis Foederat natae iugulura sacerdos.

71. "Глупых, умных" -- "повидимому, описательное выражение для обозначения всех; так, на миланском наречии до сих пор говорят: Ghe voruu и savi е и matt a fa' ghela сарi". Скартаццини.

73-75. Смысл: если предполагать истинное насилие, как такое действие, где насилуемый ничем не содействует насилователю своей волей, то души, о которых здесь речь, не могут иметь оправдания в истинном насилии: они содействовали ему тем, что не вернулись опять в монастырь.-- "Аристотель в своей Этике (lib. III, cap. 1) старается резко разграничить понятия добровольного и недобровольного и признает за собственно и абсолютно (άπλῶς) недобровольное только то, что совершается силою, причина которой чисто внешняя, при чем действующий ничем не содействует (ἐν ᾗ μηδὲν συμβάλλεται ὁ πράττων). То же, что совершается из опасения большого вреда, или ради каких либо выгод, то, строго говоря, надобно всегда признавать за добровольное, ибо здесь всегда воля приводит в движение телесные органы.

73. Воззвание к христианам в противоположность евреям, о которых говорится ниже, в ст. 81.

73-81. "Указав на опасность бессмысленых обетов (ст. 64), Данте вместе с тем указывает на пагубность легкомысленного разрешения или снятия раз данного обета. В ст. 74 он, повидимому, намекает на некоторых бессовестных священников, готовых разрешать такие поступки. По словам Филалета, это место относится в особенности к некоторым монахам, называвшимся fratres de Campanella,-- из ордена братьев св. Антония, носивших на одежде колокольчик,-- готовым за деньги разрешать неисполнение данных обетов. "В то же время он прямо указывает христианам (ст. 76--77) на Св. Писание, как на верное руководство, и на Христа, как на истинного пастыря церкви -- место чисто реформатского духа, хотя чтение Библии во времена Данте и не было так строго запрещено, как после Тридентского собора". Флейдерер.

74. В подлиннике: E non crediate ch'ogni acqua vi lavi -- не мните, что каждая вода вас омоет, -- "не думайте, что всякое ваше приношение приятно Богу и послужит искуплением: здесь, может быть, заключается намек на так называемые очистительные обеты (voti espiatorii), бывшие в большом распространении во времена Данте". Скартаццини.

75. "Не вей при всяком ветре и не ходи всякою стезею". Премудр. Иис. сына Сирах. V, 11.

76-78. В подлиннике: Che volontà, se non vuol,non s'ammorza, Ma fa come natura face in fuoco, Se mille volte vïolenza il torza. Ибо воля, если сама не захочет, не угасает, но поступает так, как природа поступает с огнем, хотя бы тысяча раз отклоняла его насилие; т. е. огонь, несмотря на всякое насилие, всегда обнаруживает свое естественное стремление вверх; так же точно и воля не может подчиниться насилию. Подобное же сравнение Чист. XVIII, 28 и след.; Рая I, 111.-- "Весьма глубокомысленно замечает здесь Данте, что воля, пока она остается волею, не может, по настоящему, подчиниться насилию и что это свойство воли, при надлежащей твердости её, выражается именно тем, что по прекращении внешнего гнета, она тотчас же опять устремляется на прежний путь, если только нет никакого наружного препятствия. Но эти души не так поступили, ибо, будучи вырваны из стен монастырских, из страха остались в миру и в брачной жизни". Филалет.

80. "Как бессловесные животные". II посл. Петра II, 12.-- "Questi sono da chiamare pecore e non uomini". Convivio II, 11.

81. "Те", т. е. Пиккарда и Констанца -- "В лоно Бога", al santo loco, т. е. в монастырь.

81. "Чтобы не торжествовали дочери необрезанных". И Царств I, 20.-- "Смысл: иудеи, на которых их священники имеют мало влияния, так как им для руководства служат их законы, имеют основание вас, христиан, между которыми они живут, подвергать осмеянию, ибо вы более верите вашим священникам, чем слову Божьему". Штрекфус.

82-84. Оба указанные здесь лица выказали непоколебимую волю. Лаврентий или Лоренцо, диакон Римской церкви, по преданию, претерпел страшные мучения, по одним при императоре Децие, по другим -- при Валериане (258 г.), за то, что на требование префекта выдать богатства церкви, он вывел нищих, сказав, что в них богатство церкви. За это он был палачами, после сильных побоев, растянут на железной решетке и изжарен на ней медленным огнем, при чем перенес муки с необыкновенным мужеством, смеясь над мучителем. Дайте выводит его как бойца за царство Божие.-- Другой, Кай Муций Корд, выставлен поэтом как боец за светский Рим. Намереваясь убить царя этрусков Порсену, он по ошибке убил его секретаря. Схваченный, он добровольно сжег свою правую руку на угольях в присутствии царя, выказав таким образом презрение к смерти. При этом он объявил, что триста юношей, подобных ему, поклялись умертвить царя и, если ему не удалось исполнить свое намерение, то это непременно сде" лают его товарищи. Испуганный царь поспешил заключить мир и удалиться от Рима. С тех пор Муций получил прозвание Scaevola (левша).

82. "Не подражайте агнцам".-- "Как упрямая телица, упорен стал Израиль". Осии IV, 16.

87. В подлиннике: А quella parte ove il mondo è più vivo -- Туда, где мир исполнен большей жизнью. По мнению одних, к восточной стороне неба, которую последователи Аристотеля называли более благородной; по другим -- к экваториальной стороне неба, на том основании, что Данте в своем Convivio говорит:"чем ближе каждое небо к своему экватору, тем оно подвижнее"; по третьим -- беатриче обращается к зениту. По Филалету, второе мнение правдоподобнее. Сличи Скартаццини, стр. 121.

88. Сличи Рая I, 66.

90. Какие это были новые вопросы или сомнения -- поэт умалчивает, и тщетны все попытки отгадать их.

91-93. "Затрудненье", т. е. сомнение. Из сомненья возникает сомненье. Если эти души отчасти покорились тому, кто увлек их из монастыря, то каким образом могла утверждать Пиккарда, что Констанца в душе никогда не переставала любить покрывало монашеское? На это следует ответ: конечно, эти насильственные действия воли могут быть признаны и за непроизвольные, так как они представляют инстинктивное бегство от опасности, при чем воля сама по себе здесь не участвовала и направлена была лишь к добру (100--105, 109, 112, 113). Но, с другой стороны, эти действия вместе с тем и произвольные, так как воля, столкнувшись с внешним насилием, предпочитает меньшую опасность большей (106--108, 110, 111, 114). Флейдерер.

91-92. Быстрота подъема выражена тем же сравнением, как и Рая II, 23 и след.. но в ином образе: стрела уже достигла цели, но тетива еще дрожит. "Ut nervo puisante sagittae, Prima leves ineunt si qando proelia Parthi". Виргилий. Georg. IV, 113.

93. "С вторым небес алмазом"; в подлиннике: nel secondo regno (второе царство), т. е. с планетою Меркурием. "Так как Меркурий оказывает большое влияние на жизнь активную, то по этой причине поэт помещает на нем знаменитых государей, обнаруживших в делах управления превосходные добродетели". Ландино.

94. "Лик её", т. е. Беатриче; блеск Меркурия становится ярче от просиявшого лица Беатриче, сияние которого все увеличивается при переходе из одного круга в другой, по мере приближения её к престолу божества.

96. "Истиной святой", в подлиннике: al primo Мего, т. е. с Богом. Смысл: души праведных не могут лгать, ибо видят в полном свете истину, любят ее и в ней находят блаженство. Сличи: Рая III, 32--33.

97-99. Смысл: "Если и звезда, тело небесное, нетленное и неизменяющееся по своей натуре, ликовала и стала более яркою, то что же должно было сделаться со мною, который уже по натуре своей изменчив и способен воспринимать всякое впечатление: другими словами, я облекся в новый блеск и величие". Ландино, Ott im о, Anon. Fi or.

99. Пиккарда как бы оправдывает, а Беатриче обвиняет Констанцу.

100-102. "Мы уже привыкли к приемам поэта, умеющого с таким искусством пользоваться самыми обыкновенными предметами для сравнения с явлениями необычайными. Приближение рыб к бросаемому им в чистый пруд (peschiera) корму превосходно передает воображенью стремление блаженных душ приблизиться к новому существу, дающему как бы новую пищу для любви". Штрекфус.

102. В подлиннике: contro a grato Si fe' di quel сhe far non si convenue, невольно делаете то, чего не следовало бы делать.

103-104. Алкмеон, сын Амфиарая (Ада XX, 34 и примеч.) и Эрифилы (Чист. XII, 50--51 и примеч.). Он умертвил мать свою по требованию отца. Аристотель, рассматривая не дошедшую до нас трагедию Еврипида "Алкмеон", в которой поэть представляет поступок сына вынужденным,-- находит смешным говорит здесь о насилии, так как есть вещи, где никакое насилие, даже с опасностью жизни, не может заставить нас действовать". Филалет.

103-104. С такою же радостью, как и здесь, при все усиливающемся сиянии, принимают праведники поэта и во всех прочих небесных кругах. На это было уже указано в Чист. XV, 67--75. Сличи: также Рая VI, 114 примеч. Ноттера.

105. В подлиннике: Per non perder pietà si fe' spietato. Образ этот заимствован у Овидия, который сказал об Алкмеоне в Метам. IX, 407, 408: И матери сын отомщая За отца по тому ж станет деду и свят и переступен. Перев. А. Фета. Пример этот некоторые находят не совсем удачным, так как Алкмеону здесь не угрожала никакая опасность, но он вызван был на матереубийство из коллизии, сознавая свой долг перед отцом и пред матерью. Алкмеон выставлен здесь как образец преступного послушания воле отца. Pietà я перевел словом жалость, что не совсем точно, так как на русском нет подходящого слова для выражения понятия, заключающагося с итальянском слове "pietà" или соответствующем ему французском "piété". Цицерон, De Juv. rhet. II. "Pietas est per quam sanguine junctis, patriacque benevolis officium et diligens tribuitur cultus".-- Фома Акв. Sum. Theol. p. II, qu. CXXII, art. 5: "Religio exhibât cultum Deo; pietas autem parentibus et patriae, quia eis homo maxime debitor est post Denn". Скартаццини.

105. В подлиннике: "Ессо chi cresceràli nostri amori" -- вот тот, кто увеличит нашу любовь. Слова эти, очевидно, относятся к Данте, а не к Беатриче. По мнению Каннегиссера, Витте и Поттера, этим стихом Данте, так сказать, уже предуказывает себе место (по предварительном искусе в чистилище,-- см. Чист. XIII, 133 и след.) на этой планете, как на более ниской ступени блаженства: помещенные здесь души затемнили это блаженство духом честолюбия, точно так же, как непостоянство сделало менее блаженными души, помещенные на луне. Но справедливее кажется мнение Веллутелло, который слова эти понимает так: "Ессо Dante, il quaile alimentera la virtù della carità in noi, perché di quella nel solvere i suoi dubbj, potremo usare". Сличи Скартаццини, стр. 125.

106-107. На этой нисшей степени блаженства души еще видимы поэту сквозь блестящую их оболочку и становятся незримыми лишь от избытка нового блеска при новой радости (ниже, ст. 136); но на более высших ступенях блаженства и небесной славы души совершенно окружены светом (Quasi animal di sua seta fasciato.-- Рая VIII, 54) и потому невидимы для глаза.

109-111. Т. e. воля, когда к ней примешивается насилие, не поддается на злое безусловно (assolutamente), но поддается настолько, насколько страшится вреда, по её мнению большого. Фома Аквин. 1 с.: "Id quod per metum agitur fit voluntarium. idea quia motus voluntatis fertur in id, licet non propter se ipsum, sed propter aliud, scilicet ad repellendum malum quod timetur. Sufflcit enim est non solum quod propter se ipsum volumus ut finem, sed etiam quod propter aliud volumus ut propter finem".

112-114. "Итак, здесь идет речь о двух различных видах воли: о воле, заслуживающей порицания, побудившей Констанцу уступить силе, и о воле, заслуживающей похвалы, воле, которую она сохранила внутри сердца, как говорит Пиккарда (III, 116--117). О воле, заслуживающей порицания, говорит Беатриче (IV, 79--87), о достойной похвалы воле говорит Пиккарда; следовательно слова и той и другой не противоречат между собой". Копиш.

115-117. Метафора, часто употребляемая в Св. Писании. Беатриче представляется поэту святым потоком (santo по), льющимся из источника всей Истины, т. е. от Бога. Сличи: Боэция. Cons. ph.il. 1. Ill, metr. 12: "Felix qui potuit boni Fontem visere lucidum".

115. "Престолы" -- см. Рая XXVIII, 103 и примеч.

117. В подлиннике: Prima сhe la milizia s'abbandoni,-- прежде чем ты покинул службу. "Определено человеку время на земле". Иова VII, 1,-- "Церковь небесного Иерусалима есть церковь торжествующая; Данте же, как человек с живою плотию, принадлежит к церкви воинствующей, ведущей еще тяжелый бой. На небе неподвижных звезд он увидит триумф рати Христовой (Рая XXIII, 19), в которой серафимы, херувимы и престолы (XXVIII, 103) составляют первую триаду". Витте.

118-119. В подлиннике: "О amanza del primo amante, о Diva".-- "Эти эпитеты тем более приличны Беатриче, что она -- аллегорическое изображение божественного учения". Филалет.-- "Данте называет ее истекающею от Бога, как ручей из его источника,-- божественною женою, любимою Богом,-- тою, чрез которую Господь разливает ручьи истины, восполняющие все желания смертных. Стихи 118--119 напоминают возлюбленного Песни Песней, который, по толкованию св. отцов, есть символ церкви". Скартаццини.

118. Свет божественной мудрости, разлитый по всем частям неба.

119-120. В подлиннике: il cui parlar m' inonda E scalda si, сhe più e più m'avviva.-- "Речь Беатриче согревает его, как солнце, и освежает, как вода, оживляющая растения". Ломбарди.

122-123. Сличи Рая III, 31 и след.-- "Как героям", в подлиннике: come a Dii -- как богам.

124-132. "В человеке врождено стремление к познанию истины. Но это стремление может найти полное удовлетворение лишь в одном познании божественной сущности; ибо дух наш хочет познать причину, как скоро он узнает действие; а потому это стремление может быть достигнуто лишь познанием основной или первичной причины всех вещей". (Фома Акв. Sum. Theol. p. I. qu. XII, art. I). "Цель же эта достижима для человека, так как сам Бог вложил в него томление по ней; но достигнуть её он не может своими собственными силами (per sua naturalia), но единственно чрез божественное просветление и притом не прежде, как в той жизни (Ibid. p. II, l-ae, qu. V, art. 3, 5). Из этого-то врожденного в нас естественного стремления возникает в нас, пока мы находимся на земле, желание исследовать, а это желание вызывает из каждой найденной истины новый предмет исследования, новые сомнения, до тех пор, пока мы не дойдем этим путем до высшого предмета всякого познания -- до познания Бога". Филалет.-- Этим указан человеческому духу единственный источник его силы, единственная основа его спасения, венец его назначения, высказан при этом приговор неведению стоиков и всех их последователей и отведено сомнению, действительно возникающему из желания и стремления отыскать истину,-- его место у корней истины, по стволу которой оно нас возносит со ступени на ступень до самой её вершины". Гешел.-- "жажда исследования возникает из врожденного нам стремления к истине и богопознанию, а потому, если наши сомнения и исследования вырастают, как отпрыски (rampolio) у подошв истины, т. е. если они серьезные сомнения мыслителя, то они должны и могут развиваться в постепенно усиливающееся познание высочайшого: достопримечательные и глубокообдуманные слова!" Флейдерер.

124-125. "В своем Convivio Данте называет улыбку: una corruscazione della dilettazione dell' anima,-- молнией радости души". Филалет.-- "Эти души изливают из себя свой собственный свет; следовательно ступень, которую они занимают на Меркурии, несколько выше той, какую занимают души на луне, где они являются в виде легких очертаний; эти же, изливая свой собственный блеск, составляют таким образом переход к обитателям высших сфер, являющимся в виде чистого пламени". Витте.

126. В подлиннике: Di fuor dal quai nessun vero si spazia.-- "Deus est veritas, et equidem summa, maxima et prima veritas, et ab eo est ornais veritas. Фома Акв. Sum. Theol. p. I, 2-ae, qu. III, art. 7.

127. Смыслы как зверь, достигнув своего лога, успокаивается в нем, так разум успокоивается в Боге. "La divina scienza, сhe piene è di tutta pace, perfettamente ne fa il Vero vedero, nel quale si cheta l'anima nostra". Convi !!!!!!!!!! Пропуск 222-223

128-129. "Маленькая планета Меркурий стол незначительно удалена от солнца {"Только не по системе Птоломея", прибавляет Витте.} и залита его лучами в таком изобилии, что бывает видима невооруженным глазом весьма короткое время, обыкновенно на утренней заре и вечером, после заката солнца, лучше всего во время весенних элонгаций. Говорят, что Коперник, будучи уже на смертном одре, сокрушался, что в своей жизни ни единого раза не видел Меркурия". Филалет.

130. Кто этот дух, будет сказано в следующей песни, ст. 10.

138. Tasso, Ger. lib. XII, 93: "Poi nel profonde de' suoi rai si chinse".