Песнь 28

1-21. "Едва ли следует указывать читателю на величественную, чисто лирическую прелесть изображения утра посреди этого леса". Флейдерер. -- "Исполненный жизни божественный лес, весь проникнутый чистым воздухом богоподобия и веянием послушания Господу, противопоставляется здесь дикому, лютому, смерть приносящему лесу греховного мира перед началом ада" (Ада I, 2 и примеч.)". Ноттер.

2. "Божественных", насажденных рукою самого Господа. "Насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке". Бытия II, 8.

4. Новый день, т. е. четвертый по выходе из ада. День здесь вместо солнца. -- "Ступень", в подлиннике: la riva -- край, берег, т. е. последняя, верхняя ступень лестницы. Отсюда начинается равнина или плоскость на вершине горы Чистилища, на которой расположен земной рай. -- "Помещая земной рай на вершине высочайшей в мире горы Чистилища, Данте придерживается мнения схоластиков, в особенности Фомы Аквинского, который подробно трактует курьезный вопрос о том, есть ли земной рай место телесное, было ли это место удобно для обитания в нем человечества и проч. (Фома Акв. Sum. Theol., р. I, qu. CII, art. 1--4). Аквинат именно учит, что рай был место телесное, помещенное в восточных странах земного шара, в странах, составляющих благодатнейшия части земли. Cum autem Oriens sii dextera cooli, dextera autem est nobilior quam sinistra: conveniens fuit ut in orientali parte paradisus terrenus institueretur a Deo. Это высочайшее место, которое pertingit usque ad lunarem circulum, и кроме того seclusus a nostra habitatione aliquibus impedimentis vel montami vel mariuro, vel alicujus aestuosae regionis, quae pertransiri non potest; это -- страна божественная, et digna ejus qui secundum imaginem Dei erat, conversatio; locus temperato et tenuissimo et purissimo aere circumfulgens, plantis semper floridis comatus, etc. Также Петр Ломбардский (Sent. lib, II, dist. 17) учит, что рай земной отделен от земли, ныне обитаемой, et in altro situs, usque ad lunarem circulum pertingens. И Гуго C. Виктор, по цитате Фомы: In parte orientali fertur esse locus eminentissimus, ut non aquae diluvii ibi pertingere potuissent. Наконец, в том же смысле учили Дамаскин (De orthod. Fid, lib. II, с. 11), блаж. Августин (in Genes. VIII, с. 7) и др. Но никто до Данте не помещал чистилища на откосах той горы, на вершине которой, по общему мнению, был помещен земной рай. Сличи Чистилища I, 1 и примечание". Скартаццини.

5. Следовательно Данте, тотчас же начинающий шествие, предпочитает направление жизни деятельной направлению жизни созерцательной (сличи примечание к ст. 138 предыдущей песни). Ноттер. -- "Тихо-тихо": lento lento -- оборот итальянский, значит очень тихо, как в церковно-славянском: зело-зело (весьма много).

7. "В этом тихом ветерке древние толкователи видят вечно живую, но бесстрастную волю". Каннегиссер.

11. Все листья нагибались к западу, куда обращена теперь и утренняя тень от горы; причина этому объяснится в примечании к стиху 103 этой песни.

13. Аллегорический смысл: "деятельность очистившагося человека не настолько еще велика, чтобы он вследствие её позабывал возноситься к Богу молитвою и благодарственным славословием". Каннегиссер.

14-15. Т. е. сгибая ветви; ветерок был не настолько силен, чтобы мог спугнуть сидящих на них птичек. "Следовательно птицы, подобно прочим живым существам, не изгнаны из рая. Вообще птицы, по крайней мере певчия, по народному воззрению, суть такия существа, в которых удержалось нечто райское". Ноттер.

18. В подлиннике: Che (le foglie) tenevan bordone alle sue rime. -- Bordone -- род толстой и длинной дудки, которая, на подобие контрабаса, издавала постоянно одну ноту (гудела), между тем как другие инструменты выводили различные ноты. Итак, шум листьев служит как бы второй пению птиц.

19-20. В этом сравнении говорится о знаменитом лесе пиний -- зонтикообразных сосен, с незапамятных времен растущих на адриатическом берегу, недалеко от Равенны (где погребено тело Данте), в той местности, которую Данте называет Киасси или Классе. "Живя изгнанником в Равенне, Данте часто посещал этот едва ли не самый великолепный лес Италии, и там в уединении, погруженный в свои думы, внимал этому шуму на берегу Адриатического моря". Бенвенуто Рамбалди. -- Лес этот находится недалеко от запустевшого ныне приморского городка Классе, где когда-то была гавань, в которой стоял на якоре флот императоров. В подлиннике: Tal, qual di ramo in ramo si racoglie Per la pineta, in sul lito di Chiassi, т. e. как шелест, передающийся от ветви к ветви; здесь выражается как бы каждый малейший звук, прежде чем все сольется в один шелест. Вентури (Le similitudine dantesche).

20. Сирокко -- известный южный ветер, дующий (иногда даже зимою) в Италии и приносящий удушливый жар. -- "Эол" -- Бог ветров. Сравнение заимствовано из Виргилия, Aen. I, 52 и след. Aeoliam venite His vasto rex Aeolus antro Luctantes veutos tempestatesque sonoras Imperio premit ac vinclis et carcere frenat.

22-24. Подобная же мысль выражена почти теми же словами при входе Данте в лес самоубийц (Ада XV, 13--15). "Данте идет медленно (стих 5) для того, чтобы все осмотреть надлежащим образом: и при направлении в активную жизнь не должна быть оставляема без внимания и жизнь созерцательная". Ноттер.

25. Так как Данте идет с запада прямо на восток, a этот поток пересекает ему путь, то стало быть он течет с юга на север. -- "Этот поток, как увидим ниже (стихи 124--128) -- раздвоенный поток из одного источника; в этом месте он называется Летой, уничтожающей воспоминания о грехах, a далее, в противоположном от Леты направлении, Эвноэ, оживляющей воспоминания о добрых делах. Итак, поэта еще отделяет от настоящого рая река Лета, из которой он еще должен испить (XXXI, 101), и наконец река Эвноэ, в которую он должен будет погрузиться (XXXIII, 143) для того, чтобы вознестись на небо". Штрекфусс. -- "Состояние воспринятой безгрешности обусловливает два обстоятельства: во-первых то, что воспоминание о прежних заблуждениях и прегрешениях утрачивается, a во-вторых то, что воспоминание о наших добрых делах оживает и берет перевес. Это олицетворяется двумя реками -- Летой и Эвноэ. Забвение грехов при этом предшествует; потому и Данте прежде всего встречает Лету". Каннегиссер.

31-33. Аллегорический смысл этой терцины был объясняем комментаторами различно. Так, например, по толкованию Бути, воды Леты означают "добродетельные мысли в душе очищенной, уничтожающия в ней память о прошедших пороках и грехах", деревья -- "святые речи", солнце, не освещающее волны Леты, -- "мирскую похвалу", луна -- "изменчивость жизни" и проч. Но вернее полагать, что здесь Данте держался учения схоластиков. По их мнению, у воскресших в день Страшного Суда сохранится память о совершенных ими делах добрых и злых. "Quamvis multa, merita et demerita a memoria exciderint, tamen nullurn eorum erit quod non aliquo modo maneat in suo effectu, quia merita quae non sunt mortificata, manebunt in proemio quod eis redditur; quae autem mortificata sunt, manent in reatu ingratitudinis, quae augetur ex hoc quod homo post gratiam susceptam peccavit. Similiter etiam demerita quae non sunt per poenitentiam delecta, manent in reatu poenae, quae eis debetur; quae autem poenitentia delevit, manent in ipsa poenitentiae memoria, quam simul cum aliis meritis in notitia habebunt. Unde in quolibet homine erit aliquid ex quo possit ad memoriam sua opera revocare". Фома Акв. Sum. Theol., p. III, Suppl. qu. LXXXVII, art. 1. Согласно с этим учением, у Данте души в аду имеют память о совершенных ими делах злых и добрых; избранные души терзает память о совершенных грехах при входе в рай. По мнению Скартаццини, эта терцина не заключает в себе никакого аллегорического смысла; но Данте, как кажется, имел в виду при описании божественного леса некоторые черты Нового Иерусалима из Святого Писания, например из Апокалипсиса XXI, 23: "Город не имеет нужды ни в солнце, ни в луне для освещения своего; ибо слава Божия осветила его, и светильник его -- Ангел". Этой терцине подражал, почти скопировав ее, Tacco в своем Освобожденном Иерусалиме, XV, ст. 56: Но меж брегов муравчатых и злачных, В русле глубоком быстрая волна, Укрытая в тени деревьев мрачных, Бежит, журча, прохладна и темна; Но так светла струя тех вод прозрачных, Что явственна вся пестрота их дна, И берег их, покрытый травкой нежной. Дает приют прохладно безмятежный. "Мрачен-мрачен" -- опять итальянский оборот: bruna-bruna, см. примечание к стиху 5.

34. Данте останавливается на левом берегу Леты и смотрит на другой берег, созерцая роскошь райской, вечно юной растительности; в подлиннике: per mirare La gran variazion de' freschi mai; -- majo -- цветущия деревца. Бланк. Vocab. Dant.: majo, proprement le Cytisus laburnum, le cytis dea Alpes ou Libo urne, pour un arbre en general.

37-39. "Omnis subita mutatio rerum non sine quodam quasi flluctu contingit animorum". Боеций (De Cons.philoe. lib. II,pr. 1). Также Данте (Convivio, tr. II, cap. II): "Ogni subito mutamento di cose non avviene senza alcuno discorrimento d'animo".

40. Жена -- это Матильда которую Данте называет по имени лишь в конце этой части поэмы (ХXXIII, 119). Комментаторы весьма разногласны относительно того, откуда Данте заимствовал это имя. Большинство, однакож видит в этой Матильде знаменитую приятельницу папы Григория III, графиню Тосканскую. Она была внукою греческого императора; мать её переселилась в Италию; сама она была наделена римским императором большими имениями, отличалась великим благочестием, построила много монастырей и завещала все свое имущество папскому престолу. Она погребена в 1060 году в Пизанском соборе. Следовательно, она была великая благотворительница римской церкви, но едва ли в смысле, согласном с воззрением Данте на папскую власть. Некоторые, особенно итальянские исследователи, видят в Дантовской Матильде германку, саксонку, одни -- набожную супругу Генриха Птицелова, внуку Видекинда и мат императора Оттона Великого, умершую в Кведлинбурге в 968 году и впоследствии сопричисленную к лику святых. Действительно, вся её личность превосходно соответствует всем намерениям поэта; неизвестно только, была ли она достаточно известна в Италии во времена Данте. Другие (Dr. Лубен, в Граце, в своем сочинении (1860) "La Matelda di Dante Alighieri) видят в ней святую бенедиктинскую монахиню Матильду из монастыря Хельпеде, ныне Хельфта при Эйслебене, сестру святой Гертруды. От нея (ум. 1292) сохранились некоторые "Видения", имеющия много аналогичного с Божественной Комедией и в особенности с Чистилищем; так, например, в одном из этих "Видений", описанная гора добродетели имеет поразительное сходство с горою Чистилища у Данте. Как у него, она разделена на 7 отделов, хотя несколько в ином порядке, чем у Данте. Но едва ли эта монахиня могла послужить тем символом, который придает Данте своей Матильде; к тому же сказанные "Видения" первоначально были писаны по-немецки, и едва ли Данте знал о их существовании. Наконец, третьи видят в ней просто аллегорию; между прочим Гёшель в своем посмертном сочинении весьма остроумно высказывает ту мысль, что Матильда есть не что иное, как Donna gentile его Vita Nuova и Convivio и олицетворяет собою философию, уже не как противоположность Беатриче -- богословию, но примиренную с нею. -- "Из примечания к Чистилища XXVII, 97 видно, что Матильда реализирует представившийся Данте в сновидении образ Лии, следовательно, деятельную жизнь, ревность к добрым делам. Но точно также в Матильде можно видеть высшую степень усердия к добрым делам, именно преданность и любовь к церкви и благотворительность к ней, чем собственно прославилась историческая Матильда; следовательно, это деятельная любовь, -- первая из трех благодатей. Maтильда относится к Лии, как Беатриче к Рахили". Каннегиссер. -- "Эту прекрасную жену всего проще, по нашему мнению, рассматривать как повторение идеи Лии (XXVII, примеч. к 101). как там Лии противопоставляется Рахиль, так здесь противоположностью к Матильде будет долженствующая скоро явиться Беатриче. И что там, как бы в предчувствии, было изображено в сновидении, то здесь совершается воочию, в действительности, именно то, что Данте, как человек, подвергшийся очищению, теперь действительно достиг цели того христианского совершенства, которое определено в XXVII песни. Это вполне доказывается той функцией, которую исполняет Матильда здесь и впоследствии. Она -- хранительница, равно и вступление в земной рай, т. е. в полное совершенство; она ведет, поучает Данте, указывает ему на Беатриче, и Беатриче, в свою очередь, указывает Данте на нее для того, чтобы она окунула его в волны Леты. Итак, очевидно раскрывается здесь взаимно восполняющее соотношение двух жен, из коих одна олицетворяет деятельную, другая -- чисто внутреннюю, ведущую к блаженству сторону. -- Не настолько достоверно можно определить, какое именно историческое лицо разумеет здесь Данте, так как даже чисто-аллегорические свои символы Данте никогда не создает без исторической к ним подкладки. Можно даже думать, что Данте имел здесь в виду и знаменитую графиню Тосканскую, как бы мало ни согласовалась её деятельность в пользу папской власти с теорией Данте касательно папства. Ноттер обращает здесь внимание на индивидуальное пламенное изображение Матильды (XXVIII, 46--60; 64--66; 73--75; XXIX, 1). Отсюда он заключает, что, судя по стиху 49 и следующим, здесь та "прекрасная и сострадательная" жена, о которой говорится в Vita Nuova по смерти его возлюбленной, может дать ему краски для начертания пленительного образа, хотя имя для него с намерением заимствовано или у графини Тосканской, или у монахини Мехтильды в Эйслебене. Как бы то ни было, мы должны быть благодарны поэту, начертавшему, при всем аллегорическом смысле, столь поэтический и полный жизни образ, так прекрасно оживляющий дальнейший ход развития его поэмы". Флейдерер. -- Сличи: Скартаццини, La Matelda di Dante, p. 595; Ноттер, Gött. Kom., das Fegefeuer, Excurs über Mathilde, s. 359.

48. Данте слышит пение, но не может расслышать слов.

49. "Прозерпина, дочь Юпитера и Цереры, жена Плутона и царица ада. В то время, как она собирала цветы среди вечной весны, близ озера Перга в Сицилии, она была похищена Плутоном, при чем от страха растеряла собранные цветы. Таким образом потерянная ею весна может означать вечно-юную весну этих стран; можно разуметь также под этим просто цветы, детей весны". Филалет. -- Место это -- подражание Овидию Превращ., V, 385--401.

52-54. "Данте изображает чистоту девственной души в двух сравнениях: в первом рисует круговое движение без приподнятия глаз с земли, во втором -- благопристойное передвижение на другое место". Скартаццини.

55. В подлиннике: "in su' vermigli ed in su' gialli Fioretti", т. e. по аленьким и желтым цветочкам. "Замечательно, как мало места посвящает Данте, при всей своей фантазии, описанию роскоши цветов даже в земном раю (Сличи VII, 13--71). Но надобно помнить, что в то время в Италии почти совсем не было декоративных цветов и сады были большою редкостью. Только в XV веке стали они появляться в Италии; поэтому во всей Божественной Комедии слово giardino нигде не встречается в его настоящем значении, но всегда лишь как выражение высшей степени весенней красоты, так земной рай Адамов называется садом, как в Библии, Рая XXVI, 110;так Италия названа садом империи, Чистилища VI, 106". Ноттер.

63. До сих пор Матильда держала очи опущенными вниз от стыдливости.

64-66. Описывая дивную красоту Матильды, Данте берет пособием Венеру, когда она случайно (а не с намерением, как обыкновенно) была уколота стрелою Амура в то время, когда он целовал свою мать, отчего в ней загорелась любовь к Адонису. .... когда свою мать обнимал тулоносный ребенок, Неосторожно стрелой торчавшей он грудь ей поранил. Овидий, Превращ. X, 925--526, перев. Фета.

69. "Без посева" -- см. ниже, 116--117. Говоря о золотом веке, Овидий, Metam. I, 107--108, повествует: Вечно стояла весна и нежно зефиры ласкали Теплым дыханьем цветы, что без семени сами родились. Перевод Фета.

70. Три шага, отделяющие Данте от Матильды, напоминают три ступени во вратах чистилища (IX, 94 и след.). Первым из этих шагов будет пристыжение Данте по поводу его заблуждений (XXX, 76--78); вторым -- сознание в них (XXXI, 14, 34--36); третьим -- ощущение терзаний раскаяния и чувство ненависти к тому, что вначале ему нравилось (XXXI, 85--87). его очищение еще не вполне закончено; он еще находится по эту сторону Леты, тогда как прекрасная жена, т. е. Матильда, и Беатриче и Колесница Церкви -- на той стороне. Ему еще остается принести строгую исповедь, прежде чем перейти на ту сторону реки. Это заставляет думать, что истинный земной рай начинается лишь по ту сторону Леты, которая составляет одну из его границ. У Данте мы находим преддверие ада, -- перед входом в ад; преддверие чистилища -- перед входом в чистилище и преддверие рая -- перед входом в рай. На это обстоятельство первый из всех комментаторов обратил внимание Скартаццини. -- "Какая удивительная аллегория, -- говорит он: Со стороны земли земной рай граничит рекою Летой, которая уничтожает всякую память о том, что только есть земного, негодного для неба; со стороны неба -- земной рай граничит рекою Эвноэ, которая дарит душу памятью обо всем том, что сделано ею для принесения своего сокровища небу. Одна река отрешает душу от земли, другая -- связует ее с небом".

70-75. "Ксеркс, царь персидский, два раза переправлялся через Геллеспонть; в первый раз с великою гордостью и роскошью по построенному им мосту, чрез который он переправил свое несметное войско для завоевания Греции; во второй раз -- после того, как был разбит и бежал в унижении, в бедном рыбацком челноке. Здесь разумеется эта последняя переправа, ибо при обратном следовании была обуздана его гордость и высокомерие; пример его должен научить гордых и высокомерных кротости и смирению. -- Геллеспонт разделяет Европу и Азию значительным проливом; на азиатском берегу его лежал город Абидос, на европейском -- Сест. Греческий юноша Леандр переплывал по ночам пролив для свидания с своей возлюбленной Геро в Сесте, пока не погиб наконец в волнах во время бури". Каннегиссер. -- См. известную балладу Шиллера, "Геро и Леандра".

76. Матильда, говоря "вы", обращается ко всем трем путникам: Данте, Стацию и Виргилию.

79-81. Смысл -- "Вы удивляетесь тому, что я улыбаюсь; но в состоянии полного от грехов оправдания заключается и радость духовного наслаждения, a потому и сказано в 91 псалме, стих 5-й: "Ты возвеселил меня, Господи, творением Твоим; я восхищаюсь делами рук Твоих". -- Delectatio, наслаждение высочайшим благом, -- уже часть вечного блаженства". Филалет.

82. Данте просил прекрасную жену приблизиться к нему, чтобы расслушать слова песни, которую она пела. Матильда не только исполнила его просьбу, но и уничтожила сомнение в его уме насчет её улыбки, побуждая его высказаться свободно, нет ли у него еще каких сомнений.

85-87. Сомнение в Данте было, повидимому, следующее: "Если метеорологическия явления, о которых упоминалось в Чистилища XXI, 46 и следующих, не восходят выше врат чистилища, то почему же здесь происходит ветер, так как он возникает в воздухе вследствие нарушенного равновесия, и откуда происходит поток -- здесь, где никогда не идут дожди? Должно заметить, что Данте ушел тут далее в метеорологии, чем учитель его Брунетто Латини, который не мог себе объяснить причину ветра (Tesoro, Lib. II, Сар. 37). -- Смысл: вода р. Леты и шум деревьев леса, качаемых ветром, колеблют во мне понятие, сложившееся у меня со слов Стация, a именно то, что, начиная от врат чистилища, вверху нет более на всей горе ни ветров, ни дождей, ни инея, ни града, ни снега, ни облаков, ни молний (XXI, 43--54). Это-то понятие и находится теперь во мне в противоречии с тем, что я вижу и слышу здесь, т. е. реку и шум леса от ветра.

91. В подлиннике: Lo sommo Ben, che solo esso a sè piace, т. e. Бог, "Deus est summum bonum simpliciter, et non solum in aliquo genere vel ordine rerum. -- Oportet quod cura bonum sit in Deo sicut in prima causa omnium non univoca, quod sit in eo excellentissimo modo; et propter hoc dicitur summum bonum". Фома Акв., Sum. Theol., p. I, qu. VI, art. 2.

92-93. "Iddio, che è sommo Bene, fece Adamo buono, siccome buono artefice; e questo Paradiso terreno gli diede per arra del pagamento, ch'egli l'intendea di fare del Paradiso celeste". Оттимо. -- Бог создал человека добрым, именно в первичной его святости и правоте, и для блага -- для вечного блаженства. Если бы человекь не согрешил, то он предвкусил бы сперва небо в земгом раю, a потом вкусил бы небесного рая, как и теперь законченная правота переходит от состояния земного к состоянию небесного совершенства. Если же сказано, что пред Богом лишь Он один правый, то это должно понимать не так, чтобы Он не находил удовольствия ни в одном из своих созданий, но так, что Он находит полное удовлетворение лишь в созерцании Самого Себя". Филалет. -- "Задаток" -- земной рай сотворен Богом для того, чтобы быть началом и залогом небесного блаженства, для которого Он сотворил человека. Сличи: Гёшел, Dante's Unterweisung über Weltschöpfung und Weltordnung diesseits und jenseits. Berl. 1842.

94. Рая XXVI, 139--142.

95. "Смех обозначает наслаждение созерцательною, забавы -- деятельною жизнью". Томмазео.

97-89. Уже Брунетто Латини объяснял происхождение облак притягательною силой солнца, которое как бы высасывает воду из земли. Поэтому, по теории Данте, бури, как уже было упомянуто, возникают вследствие испарений, при чем пары, привлекаемые в холодные страны атмосферы, сгущаются там в облака и, как таковые, служат на земле источником ключей и рек, теория, совершенно согласная с нынешнею наукою.

99. В подлиннике: quanto posson, т, e. насколько могут, т. e. до врат чистилища. "Древние, не зная тяжести воздуха, полагали, что пары, как легчайшие, восходят вверх, стремясь к солнцу". Андруоли. -- Аристотель учил: natura calidi est attrahere.

101. Блаж. Августин (De civ. Dei, lib. XV, e. 27) говорит об Олимпе: "Supra quem perhibentur nubes non posse conscendere, quod tam sublimis quam coelum sit, ut non ibi sit aer elementorum crassissimam terram ibi esse potuisse".

101-102. Гора свободна от испарений с земли и воды, начиная от врат чистилища до её вершины. Alexander de Hales alt, Paradisum esse in aere quieto et tranquillo, qui superior est hoc nostrali aere inquieto ac turbulento; et locum Paradisi esse ubi finis est et terminus exhalationum et vaporum fluxux et progressus Lunae potestati acefficientiae attribuitur". Переир. In Genes. III. 9. -- "Homo sic erat incorruptibilis et immortalisi non quia corpus ejus disposiьonem incorrupftbilitaiis haberet, sed quia inerat animae vis quaedamad praeservandum corpus a corruptione. Corrumpi autem potest corpus humanum et ab interiori et ab exteriori. Ab interiori quidem corrumpitur per consumptionem humidi et per seneetntem, cui corruptioni occurrere poterat primus.homo per esum ciborum. Jnterea vero quae exterius corrumpunt, principium videtur esse distemperatus aer: unde huic corruptioni maxime occurritur per temperiem aeris. In paradiso autem utrumque invenitur; quia, ut Damascenus (De orthod. Tid. I. II, с. 11) dicit, est locus temperato et tenuissimo, et purissimo aere circumfulgens, plantis semper floridis comatus. Unde manifestum est quod paradisus est locus conveniens habitationi humanae secundum primae immortalitatis statum". Thom. Aquin. Sum. Theol., p. I, qu. CII, art. 2. -- "И здесь нельзя не заметить аллегорического значения. Испарения земные, собственно чувственные похотения, отчуждающия душу от её небесного назначения, смертные грехи, восходят не выше врат чистилища; ибо после оправдания в человеке уже нет ничего подлежащого осуждению, хотя бы и оставались в нем еще слабости и недостатки". Филалет. -- В стихах 91--102 заключается ответ Матильды на сомнение Данте относительно слышанного им от Стация (XXI, 43--54) уверения, что пары земные не восходят выше третьего крута, где врата чистилища. Теперь она приступает к решению второго вопроса, почему ветер колеблет здесь листы дерев и откуда берет начало Лета.

102-108. 1) "Древние принимали кругообразное движение всей вселенной, в центре которой неподвижно стояла земля. От этого движения и атмосфера приводится в круговое движение, которое как бы нарушается высоко подымающеюся к небу горою Чистилища. Это мнение было, впрочем, вполне соответствующим идее, которую, согласно с тогдашним богословием, имели о действительном земном рае. Человек в состоянии невинности был неразрушим даже в теле своем, не вследствие присущей телу силы бессмертия, но по причине сверхъестественной, сообщенной душе, крепости, которая могла защитить тело от разрушения. Разрушение же это могло последовать как от внутренних, так и от внешних причин. Внутренняя причина заключается в истощении влажности вследствие старости, что человек может предотвратить употреблением питательных веществ. Между внешними причинами главное место занимает перемена температуры. Следовательно, для предупреждения этого рай должен быть окружен чистым умеренным воздухом". фома Акв. Sum. Theol., р. I, qu. 97, art 4; р. II, qib 102; сличи выше, примеч. к стихам 101--102". Филалет.-- 2) "Ощущаемое здесь движение ветра происходит, следовательно, не от испарений, но вследствие никогда не прекращающагося равномерного движения светил с востока к западу. Потому здесь постоянно дует равномерный восточный ветер" Эта равномерность движения воздуха, не зависящая ни от каких земных случайностей, соответствует вместе с тем состоянию души очистившагося от грехов человека; это уже явствует из вышесказанного, a также из того контраста, в котором находится этот ветер с тем ветром, который возбуждает в различных направлениях Люцифер движением своих крыльев (Ада XXXIV, 50 и след.)". Штрекфусс.-- 3) "По ошибочному положению астрономии того времени, земля стоит в центре вселенной. Атмосфера земли вращается вместе с primum mobile (смотри примеч. к 103 стиху) и со всеми под ним находящимися кругами неба с востока к западу, так как primum mobile вращением своим увлекает за собой и лежащий под ним воздух. Пары, производящие на земле ветры, придают воздуху нередко движения, противоположные его движению от востока к западу. Сюда же пары не восходят; поэтому воздух вращается здесь всегда вместе с primum mobile, если не будет разорван в каком-нибудь месте постороннею причиною. И так, воздух, постоянно вращающийся с востока к западу, встречает здесь в раю, сопротивление в густоте леса, a это вызывает шум, который слышит Данте и о котором он спрашивает Матильду". Скартаццини.

103-104. "Коловрат первичный", в подлиннике: la prima volta, это primum mobile, т. e., по системе Птоломеевой, девятая небесная сфера, самая быстрейшая из всех, совершающая в 24 часа свой оборот вокруг земли, неподвижно стоящей в центре мира, и сообщающая свое движение прочим нижним, в ней заключающимся, сферам.

106. "Живой эфир", aer vivo, т. е. совершенно чистый и свободный от земных испарений.

110. "Такая жизнь", т. е. растительная. "Ударяясь о деревья лесов, воздух наполняется их силою или жизнью, и потом, достигая в своем круговращении до обитаемой нами земли, влагает в нее такую силу, что она производит чрез это растения, семена которых человек никогда в ней не сеял". Скартаццини. -- "Итак чистая воля, изначала посеянная Богом в человека, есть именно та сила, которая еще и доныне рассеивает по земле семена добра и счастья, к которым был первоначально предназначен человек. Эта аллегория выступает повсюду, при внимательном исследовании текста". Штрекфусс.

112. "Ваш край", l'altra terra, т. e. то полушарие, на котором обитают люди, противоположное горе чистилища.

116. "Там", т. е. на обитаемой вами земле.

117. Точно так, как растения в раю (XXVII, 135 и XXVIII, 69) возникают без посева семян, -- так точно принимает, повидимому, Данте независящее от семян происхождение, так называемое generatio aequivoca, многих растений, нередко как бы внезапно возникающих на нашей земле; в сущности же они, по его мнению, рождаются от воздуха, насыщенного зародышами рая. Этим Данте старается объяснить возникновение таких растений, которые при благоприятных почве и климате, повидимому, сами по себе рождаются на земле. По его мнению, они возникают не из семени, но как бы непосредственно от божественной силы, точно так, как наши первые родоначальники возникли не от человеческих родителей. В этом мнении заключается, повидимому, тот аллегорический смысл, что и до сих пор возникают на земле по временам нравственные и другия явления -- такия, которые как будто непосредственно исходят из рая, и притом тем скорее, чем более благоприятствует к тому почва, т. е. народ и вся прочая окружающая обстановка, при которой совершаются эти явления, находясь под покровительством природы и небесной благости (стих 113)". Ноттер.

120. "Излагая это учение, Данте описывает природу потерянного рая, каким он, свободный от всех возмущений, свойственных грешной земле, еще существует здесь, на вершине горы Чистилища (стихи 92--96), не зная никаких ни бурь, ни испарений (стихи 97--102), рождая растения без семян, воды без дождей и ключей (стихи 109--128) и удивительным образом оказывая нередко свое влияние и на наш мир, на землю, где мы нередко видим возникновение живых существ без семян(стихи 112--114). В то же время это имеет и символический смысл: в первобытном, райском состоянии не имела места мрачная сила природы, но единственно чистая воля Божия, которою все было сотворено ко благу, будучи неисчерпаемо-обильною побудительною силою в человеке, невидимым семенем всего благого. Это ненарушимо-мирное состояние до сих пор существует единственно на горе Чистилища, т. е. вполне приобретается только путем оправдания и очищения -- покаяния. Но и все то, что помимо этого совершается в отдельных случаях, все те грандиозные и, повидимому неизъяснимым образом возникающия нравственные явления -- в сущности не что иное, как отголоски этого непосредственного влияния Божия, как бы семена, приносящия из рая обетование возрождения этого первичного единства с Божьей волей. Глубокомысленная и глубоко-истинная идея!" Флейдерер.

121. По разрешении первого сомнения, Матильда приступает к разрешению второго вопроса: каким образом может существовать здесь вода, если нет дождей? Ответ заимствован из книги Бытия, II, 5, 6: "Господь Бог не посылал дождя на землю;... но пар подымался с земли и орошал все лицо земли".

122-123. "Этот поток не возникает ни от дождя, ни от воды, подымающейся из моря через пустоты внутри земли. Уже Брунетто Латини называет эти пустоты в земле жилами, по которым вода, как кровь в теле, то восходит, то опускается, и приводит находящиеся в горах ключи в доказательство тому, что стихия воды находится над стихиею земли, ибо закон жидкости тот, что она не может подняться выше того, насколько может упасть (Tesoro lib. II, сар. 45). Самая же высокая точка, до которой может подняться вода, есть высота облаков, откуда она потом изливается на сушу и море. A так как эта гора выше облаков, то вода и не может подняться до её вершины. О действии холода на воду сличи Чистилища V, 111 От различия притока воды зависит различие и в водном обилии рек, которые то подымаются, то опадают; в подлиннике: Come fiume ch'acquista e perde lena, -- то увеличивается, то ослабевает дыхание рек, -- выражение весьма поэтическое". Филалет.

127-132. Так как человеку оправданному тягостно воспоминание о coдеянных грехах, a с другой стороны -- отрадно воспоминание о добрых делах, то поэт, приготовляя душу к переходу от рая земного к небесному, где все -- единая радость, приводит здесь две эти реки, которые, исходя из одного и того же истока, расходятся по различным направлениям. Река, уничтожающая память о грехах -- Лета (от греческ. λήϑη, -- забвение); другая -- Эвноэ (от греч. слова, означающого "добрая память"). A как место греху будет в день Страшного Суда налево -- для осужденных, направо -- для избранных (Матф. XXV, 33), то поэтому и здесь одна река (Лета) течет налево, другая (Эвноэ) -- направо. -- Согласно с библейским сказанием, одна река исходила из Эдема для орошения сада и отсюда разделялась на четыре рукава, или реки. Помещая реки в своем раю, Данте следует библейскому сказанию (Бытие II, 10 и след.), но ни число, ни названия библейских рек не соответствовали целям поэта, Поэтому из Библии он берет лишь идею рек земного рая, так же и ту идею, что реки эти, расходясь по различным направлениям, имеют тем не менее один и тот же исток. Число же его рек -- собственное изобретение поэта; равно и имена им он заимствует из классической мифологии; впрочем, одни имена, но не более. Лета дантовская не есть Лета древних, которая, уничтожая память обо всем земном, причиняла тем самым истинную смерть усопшим. Напротив, дантовская Лета, испиваемая душою, производила на нее благодетельнейшее действие: она позволяла ей забыть все, что в грехе содержится истинно-горького и постыдного, пока грех не вполне еще искуплен и пока человек находится еще в страхе, что он не будет ему отпущен, или по крайней мере пока он не знает, какая участь его ожидает. Затем Данте Эвное изобретение совершенно новое. Эта река оживляет в памяти все благое, сделанное душою когда бы то ни было и какое бы ни было; дела не только более замечательные, на которые она наиболее надеется, но и каждое самое малое доброе дело, вытекшее из нея по силе доброй ли привычки, или по внезапному порыву любви, без всякого рефлекса на нее самое, без всякого приготовления. Сличи Перец, Скартаццини, стр. 578, -- "Идею о Лете и Эвное Данте заимствовал, повидимому, из естественной истории Плиния, где говорится об этих реках. Не зная греческого языка, Данте не мог заимствовать их у Павзания, который говорит, описывая оракула в пещерах Трофония (Кн. IX, 39): "Откуда жрецы ведут его (посетителя) не тотчас к оракулу, но к источникам, которые находятся очень близко один от другого. Здесь он должен испить так называемой воды Леты или забвения для того, чтобы забыть все, что у него было до сих пор в душе, и потом еще другой воды, Мнемозины или воспоминания, чтобы чрез это он мог вспомнить все происходившее, когда спустится". "О добром и злом здесь не говорится ни слова". Ноттер. -- Сличи Откр. Иоан. XIV, 13 и след.

135. "Жажда", т. е. желание познания. См. Чистилища XXI, 1.

136. "Королларий. Боэций, Phil. Cons. lib. III. рг. 10: "Igitur veluti geometrae solent demonstratis propositis aliquid inferre quae porismata ipsi vocant, ita ego quo, que tibi veluti corollarium dabo". И lib. IV, pr. 3: "Memento corollarii illius quod paulo ante praecipuum dedi". -- "Как милость", т. е. добровольно, без твоего прошения

140. "Felix nimium prior aetas". Боэций, Phil. Cons. lib. II, poes. 5.

142. "Это двойственное действие есть опять указание на двойственную природу оконченного очищения, состоящую в прощении грехов и в соединенном с ним полном успокоении совести и изменении души, неуклонно стремящейся ко Благу". Филалет.

143. В подлиннике: Qui primavera sempre, ed ogni frutto. O золотом веке, Овидий. Превращ. I, 107: "Вечно стояла весна". Перев. Фета.

146. "Поэты улыбаются по поводу заблуждения, в котором они находились вместе со всем древним миром, именно Виргилий самолично воспевал золотой век в своих Георгиках I, 125--140. -- Здесь уже в предпоследний раз Данте видит Виргилия; в последний раз он его видит в Чистилища XXIX, 55: но в обоих случаях Виргилий не говорит больше ни слова. В XXX, 46 поэт еще раз обращается к нему взором, но Виргилий уже исчез. -- Улыбка поэтов многозначительна, -- очищенной душе представится некогда земная поэзия не более как приятным заблуждением". Каннегиссер.