Песнь 26

3. Виргилий повторяет наставление, данное своему ученику в предшествующей песне, стих 118 и следующие.

4-6. Время клонится к вечеру, теперь около 5 час. пополудни; следовательно, поэты употребили около трех часов на восхождение по лестнице между шестым и седьмым карнизом. Так как заходящее солнце светит им справа, то значить, что теперь они идут прямо на юг и стало быть они прошли в третьем, четвертом и пятом карнизах четвертую часть окружности горы, так как при восхождении из второго карниза они направились прямо на запад (чистилища XV, 8).

6. "Из голубого белым стал". "Естественный цвет безоблачного неба голубой; от лучей солнца цвет этот становится ослепительно белым". Ландино и др.

7-8. Тени, ходящия в огне, подобно тем, которые встречались в других кругах, узнают в Данте живого человека по падающей от него не на землю тени, a на огонь, который становится при этом более темным, вернее -- более пламенным, красным -- явление, метко подмеченное поэтом в природе". Освещенное солнцем пламя представляется бледным, тогда как в темноте оно яркое, и притом, чем темнее, тем оно становится более ярким. Явление это не только световое, как результат ослабления силы света, но вместе с тем оно есть следствие действительно уменьшенной интенсивности процесса горения при солнечном свете. Мак-Кивер (Annals of philosophy. New Ser. Voi. X. 344) открыл, что восковые свечи совершенно равного веса, зажженные в одно и то же время, на солнечном свете сгорают медленнее, чем в темноте, a всего быстрее -- в совершенной темноте: этим несомненно доказывается уменьшение интенсивности горения при свете и в особенности при солнечном". Филалет.

13-15. Т. е. насколько они могли приблизиться с тем, чтобы не выходить из очищающого их пламени. Муки в чистилище, как не раз было говорено, не только не страшны, но даже переносятся душами с наслаждением и любовию. Сличи Чистилища XI, 13 и следующие; XII, 1--2; XIV, 124--125; XVI, 142; XVIII, 115, XIX, 139; XXI, 66; XXIV, 91; XXIII, 72 и 86.

16-17. "Двух", т. е. Виргилия и Стация. В этом кругу уже нет места для лености, потому что по мере восхождения Данте на гору и по мере того, как с чела его исчезают знаки Р, он становится все легче и легче; здесь же, в последнем кругу, он делается особенно легким на ходу. Следовательно, заключают души, он отстает от своих товарищей не по лености или усталости, но единственно по долгу уважения к ним.

18. В подлиннике: in sete ed in foco ardo, т. e. я горю от жажды и огня. Смысл: я горю в огне, в котором очищаюсь, и от жажды желания узнать, кто ты такой.

25. "Один из них", т. е. Гвидо Гвиничелли, как увидим ниже (стих 92).

28. Очищающиеся здесь сладострастные разделены на два строя, идущие в противоположном друг другу направлении, подобно душам в аду (XVIII, 26--27) идущим тоже двумя строями.

32. Пиетро ди Данте объясняет значение этих поцелуев так: "Dicendo quomodo in conjunctionem osculantur se, ut denotet osculum peccatum in eis fuisse in libidine". Это одно из многочисленных объяснений комментаторами символического значения этого поцелуя. Подробнее см. Скартаццини.

34-36. Одно из удивительных сравнений, доказывающих замечательную способность подмечать малейшия подробности нравов и жизни животных: "Vera poi nella similitudine ogni circonstanza: la fretta, l'incontrarsi muso a muso, la brevitа dell'atto, e il continuar senza sosta". Вентури, Simlitudini, p. 275.

40-42. Города в Палестине, сожженные огнем небесным за противоестественные пороки их жителей. О Пазифае см. примечание Ада XII, 12. Два сонма теней выставляют друг другу на вид, как поношение, эти примеры позорного невоздержания (стих 47 и 79).

44. "К пескам", именно Ливитским, в жаркий климат, Рифейския горы (τά ῾Ριπαῖα ὂρη), горы, помещавшияся древними греками где-то далеко на севере, вечно покрытые снегом, может быть Уральския горы.

48. "Ту же песнь" -- Summae Deus clementiae (Чистилища XXV, 121).

52. Т. e. я, видевший уже два раза их сильное желание узнать обо мне (стихи 12 и 16).

52-57. Т. е. я еще не умер ни в молодых годах, ни в старости. "Там", т. е. на земле. "Судьбой моей отмечен", т. е. нахожусь под особым покровительством неба.

58. "Стих этот имеет величайшую важность для ясного уразумения основной идеи Божественной Комедии. По засвидетельствованию самого поэта, цель его странствования в странах вечности заключается в том, чтобы излечиться от своих заблуждений. Цель же его странствования и цель его поэмы одна и та же. И так, цель поэмы не только политическая, ни чисто поэтическая, но глубоко нравственная и религиозная". Скартаццини.

59. По мнению одних, Беатриче; по мнению других -- Дева Мария.

62-63. Т. е. в высочайшем круге неба -- эмпирее, имеющем наибольшую быстроту движения.

64. Разумеется: вписать в страницы моей поэмы, чтобы передать потомству.

74. Т. е. Гвидо Гвиничелли.

76-78. Юлий Цезарь в юности в своих сношениях с царем вифинским Никомедом так опозорил свою славу, что получил в насмешку название царицы; вследствие этого во время триумфального шествия Цезаря в Рим после завоевания Галлии (Светоний, Vit. Jul. Caes. e. 49) солдаты его между другими песнями пели следующее: Gallias Caesar sulegit, Nicomedes Caesarem: Ecce Caesar nunc triumphat, qui subegit Gallias: Nicomedes non triumphat, qui subegit Caesarem. Отсюда следует заключить, что в этом сонме очищаются души преданных противоестественному пороку.

81. Т. е. их самообвинение усиливает жар огня, служащого к их очищению.

82-84. "Грех -- гермафродит", peccato fu ermafrodito. Гермафродит -- сын Меркурия (Гермеса) и Венеры (Афродиты): nomen quoque traxit ab illis; с чертами отца он соединял грацию и красоту матери. Он слился в одно тело с нимфой Салмакидой. Эта терцина подала повод к толкованиям, особенно со стороны старинных комментаторов. Сделав оценку большей части этих мнений, Скартаццини приходит к следующему выводу: di Poeta parla qui di semplici lussuriosi, e le sue parole bisogna intenderle: Que' che non vengon con noi peccarono maschio con maschio; noi peccammo maschio con femina; ma perché non ci tenemmo entro i limiti della ragione e dell' ordine, perchè seguimmo l'appetito come fanno le bestie, perciò gridiamo a nostra vergogna il nome di Pasifae". В подтверждение этого мнения, Скартаццини приводить слова Аквината касательно этого греха, тем более здесь важные, что Данте постоянно следует Аквинату. "Peccatimi luxuriae consistit in hoc quod aliquis non secundum rectam rationem delectatione venerea utitur. Quod quidem contingit duppliciter: uno modo secundum materiam in qua hujusmodi delectationem quaerit; alio modo secundum quod materia debita existente, non observantur aliae debitae oonditiones". Sum. Theol., p. II, 2-ae, qu. CLIV, art. 1. В том же параграфе Фома Акв. различает шесть видов сладострастия: fornicatio simplex, adulterami, incestus, stuprum, raptus и vitium contra naturam. Последний грех той толпы, которая кричит, уходя: "Содом и Гоморра!" Другая толпа согрешила в одном из остальных пяти видов греха. Что же касается до греха скотоложства, то, очевидно, Данте и не упоминает о нем, основываясь на словах Аквината. "Bestialitas a Sanctis ponitur extra numerum peccatorum, quasi gravius eis; tamen si ad aliquod de septem capitalibus reduci debeat, poterit ad superbiam reduci, secundum definitionem Augustini". Ibid., art. 11. Что же касается басни о Пазифае, то, очевидно, Данте смотрел на нее, как на аллегорию, точно так, как смотрел на нее Сервий (ad Virg. Aen., lib. VI, v. 24), т. e. как на символ неумеренного, возводящого на степень животного, стремления человека к удовлетворению плотской своей страсти.

83. "Законов человеческих". См. предыдущее примечание. "Usus venereorum potest esse absque peccato, si fiat debito modo et ordine, secundum quod est conveniens ad finem generationis humanae". Фома Акв., p. II, 2-ae,qu. CLII, art. 2. -- Каннегиссер очень верно объясняет этот стих: "Menschliches Gesetz, entgegengesetzt dem natürlichen".

84. "По-скотски". -- "Человек, который в чести и неразумен, подобен животным, которые погибают". Псалом XLVIII, 21.

90. "Нет времени" или потому, что наступает вечер, или, что вернее, потому, что число этих грешников так велико, что мне недостало бы времени всех их перечислить -- обстоятельство, которое опять говорит в пользу вышеприведенного (примечание к стиху 82) объяснения очищающагося здесь греха. Бенвенуто Рамбалди.

92. Гвидо Гвиничелли из Болоньи, один из лучших ранних итальянских поэтов, предшественник Данте, который отзывается о нем с большой похвалой, называя его nobile (Convivio, tr. IV, с. 20), и massimo (Vulg. eloq. lib. I, с. 15). Он процветал около 1250 г. (ум. 1276), был ярый гибеллин, a по профессии юрист (Сличи примечание к Чистилища XI, 98). -- Кардуччи говорит о нем (Studi letterari, p. 35): "Nella canzone del Guinicelli la fredda affettazione dei seculi cede luogo all' imaginoso sentimento lirico, la dovizia misera del ritmo provenzale all'ondeggiamento armonioso e solenne della stanza italica, le forme convenute agi' intelletti della scienza". -- Особенно прославилась его канцона, начинающаяся словами: "Al cor gentil ripara sempre Amore".

94-96. Смысл -- радость моя при виде Гвиничелли была так же велика, как радость Тоанта и Эвнея при виде найденной ими матери Изифиллы в ту минуту, когда ей угрожала смерть за то, что она не сберегла от змеи сына немейского царя Ликурга (Сличи Чистилища XXII, 109--114 примеч.). Данте имеет здесь в виду стихи Стация, Theb., lib. V, v. 721 и следующие: Per tela manusque Irruerant, matremque аvidis complexibus ambo Diripiunt flentes, alternaque pectora mutant.

96. "Сравнюсь ли с ними днесь?", ибо я не мог бросbться к нему в объятия, как сделали дети Изифиллs, так как этому препятствовало пламя, в котором находился Гвиничелли. Замечательно, что то же самое делает Данте при встрече с своим учителем Бруйетто Латини (Ада XV, 43 и след.), и с тремя флорентинцами (Ада XVI, 46 и след.) в седьмом кругу ада.

98. "Данте, вероятно, потому называет Гвиничелли своим отцом в искусстве стихотворства, что он (Гвиничелли), как кажется, был чуть ли не первым из тех поэтов, которые воспевали не только любовь, но и философские предметы под видом любви, как впоследствии это делал сам Данте. По крайней мере, приведенная у Кресчимбени канцона ("Al cor gentil ripara sempre Amore") написана именно в этом роде; она даже имеет до того разительное сходство с последнею, комментируемою в Convivio, канцоною Данте ("Le dolci rime d'Amor ch'io solia"), что некоторые, напр. Фавсто да Лангиано, пришли к убеждению, что Convivio написал не Данте, a Гвиничелли". Филалет. -- Знаменитый стих Данте:"Amor, che al cor gentil ratto s'apprende" (Ада V, 100), заимствован у Гвиничелли, который еще до Данте пел: "Foco d'Amore in gentil cor s'apprende".

112. "Ваших" -- из чувства уважения, Данте обращается к Гвнничелли, как и к учителю своему Брунетто Латини в аду, a также к предку своему Каччья Гвиди в раю на "вы", "ваши".

115-120. Упоминаемые здесь два провансальских поэта, без сомнения, Арнольд Даниель из Перигора и Герольд де Борнейль из Лиможа, которых Данте очень часто цитирует в своей de Vulgari Eloquentia. Из числа трех предметов, которые он считает преимущественно перед другими достойными быть воспеваемыми народным языком, именно оружие, любовь и прямодушие, первое, говорит он, воспевал Бертрам де Борн, вторую -- Арнольд и третье -- Герольд. Арнольд из Перигора жил в конце XII века (ум. 1189), занимался в начале науками, затем бросил это поприще, чтобы воспевать в стихах одну прекрасную даму. Позднее он пел в честь многих других дам, почему Данте, может быть, и поместил его в этот круг, так как его любовные похождения едва ли всегда были чисто платоническими. Отличительная черта его стихотворений -- необыкновенная искусственность в построении слов, образов и особенно рифм. "Секстина", повидимому, его изобретение. По мнению некоторых, он был также автором романа Lancelot du lac. Напротив, Герольд (Лиможец) чуждался брака и любви; зиму он посвящал наукам, летом -- обходил дворы от двумя музыкантами, как трубадур, но не брал ничего в свою пользу, раздавая бедным все, что ни получал в награду за пение. В свое время он пользовался великой славой и был назван главою трубадуров (ум. 1278). Почему Данте ставит Арнольда выше "Лиможца" -- вопрос этот теперь трудно решить при нашем малом знакомстве с сочинениями обоих этих поэтов. Сисмонди, в своей Littérature du Midi, не особенно хвалит Арнольда, как поэта, также Ренуар, величайший знаток провансальской литературы, ставит ему в упрек темноту и изысканность. Напротив, в свое время он был весьма прославляем и Петрарка сказал о нем: Fra tutti il primo Arnoldo Daniello, Gran maestro d'amor; eh' alla sua terra Ancor fa onor col suo dir nuovo e bello. (Trionfo d'Amore IV, 40--42). Отзывы o Герольде также не очень высоки. Монах Монтанда говорит, что стихи его жидки, плаксивы и напоминают крики утки, которая трещит на солнце (Кресчимбени, выпуск II, 1710, стр. 22--22, 106--107). Филалет, К. Витте, Скартаццини.

116-117. Т. е. писал стихи на провансальском языке лучше, чем на родном итальянском. "Язык, мать родной нам речи": del parlor materno. "Forse intese Dante che la lingua provenzale d'allora e l'italiana fossего una". Биаджиоли.

118. В подлиннике: Versi d'amore e prose di romanzi. Слово "проза" здесь надобно понимать так, как оно понималось Данте. По определению Glossariumdel Du Fresne: "Prosa, latinis scriptoribus, oratio pedestris, recta, quae versificatae opponitur"; также и Данте poeti противопоставляет prosaici dicitori (Vit. Nuov. § 25); Бланк (Vocab. Dant. p. 404) говорит: "les troubadours appelaient prose leurs compositions qui n'étaient pas divisées en stances, mais écrites en tirades monorimes et qui consistaient en recits épiques". Диец (Poesie der Troubadours, стр. 208) полагает, что Данте разумеет под именем прозы ниский поэтический стиль, a под словом "versi" -- высокий стиль, стихотворный. Для решения этого вопроса необходимо было бы знать, как написаны два романа Арнольда Даниеля -- стихами или прозой. Торквато Tacco (Discorso sopra il parere di Francesco Patricio, Voi III, p. 167) замечает, что романы на языках провансальском или кастильянском всегда писались не в стихах, но в прозе. Но из трех дошедших до нас провансальских романов -- "Girart de Roussillion", "Jaufre" и "Philomena" -- два первых написаны в стихах, a последний -- в прозе.

121. "Anche gli altri dicono cosi, è la perpetua scusa degli stolti". Бенвенуто Рамбалди. -- Pluresenim magnum saepe nomen falsis vulgi opinionibus abstulerunt. Боеций Cons. phil., lib III, pr. 6.

124. Гвиттон из Ареццо. Сличи Чистилища XI, 98 примечание.

124. Слово "аббат" имело в древнем языке весьма высокое значение и означало отец или вождь; так Гуго Капет титуловался аббатом Парижа.

130-132. Очищающиеся в чистилище более уже не грешат (Чистилища XI, 22--24 примечание), потому прочти за нас молитву Господню лишь до слов: "не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого", так как такое прошение для нас уже излишне.

133-131. "Так как эти спутники идут в одном направлении с Данте и его спутниками, то Гвидо должен был уступить свое место Арнольду, шедшему тотчас перед ним; так что Гвидо стал вторым в ряду душ". Филалет.

140-148. Эти терцины в подлиннике написаны на провансальском языке. Филалет перевел их старинным немецким языком Нибелунгов (и тем же размером), Бланк -- просто древненемецким языком. Я хотя и перевел эти терцины на русский язык, но вместе с тем оставил и провансальский подлинник, соединив его, как и у Данте, посредством рифм с цепью предшествовавших терцин. Надобно заметить, что эти провансальския терцины очень испорчены в списках, так что существует около 8 различных редакций этих стихов.