Песнь 14

1-9. Разговаривающия здесь тени, как увидим ниже, два романца, Гвидо дель-Дука и Риньери де Кальболи. Услыхав слово Данте: "Живой, обращенные поэтом к Сапии (Чистилища XIII, 142), они спрашивают друг друга: "кто он такой?" Слова первой терцины говорит Гвидо, слова второй -- Риньери.

2-3. Т. е. прежде чем душа его отделилась от уз тела и улетела в свое настоящее жилище, и почему глаза его не зашиты, как у них, о чем романцы узнают из слов Сапии (XIII, 131--132) и ответа ей Данте (133--138).

9. Списанное с натуры изображение слепых, когда они хотят заговорить, подобное описанному выше (XIII, 102).

10. "И тень одна", именно Гвидо дель-Дука.

16-18. "Река Арно, которую поэт не хочет назвать по имени по причине, изложенной ниже. Арно берет свое начало выше Стиа из горных уступов Фальтероны, соединенной посредством Апеннино делла Пенна с горою Коронаро, настоящим центральным кряжем Апеннинской цепи. Отсюда вытекает пят или шесть рек на север и северо-восток, a на юг кроме Арно также Тибр. К западу отделяется много притоков реки Сьеве. Длина Арно от истоков до моря равняется, по Виллани, 120 милям" К. Витте.

20-21. Имя Данте, которое он скрыл от Сапии в предыдущей песни, уже было очень славно в 1300 г. его канцонами, сонетами и Vita Nuova. Если здесь он ничего не хочет знать о своей славе (хотя в Чистилища XI, 99) примеч. он и указывает на свою будущую славу, a в Аду И, 84 и след. прямо о ней говорит), то, вероятно, выражается здесь таким образом из опасения тех тяжестей, под которыми он видел гордых, столь жестоко обремененных (XIII, 136--138).

31-42. Вина необыкновенной длины этих разорванных вводными предложениями терцин лежит на поэте, не не его переводчике.

31-33. Описание течения Арно и долины этой реки. "Взгляд на карту Италии показывает, что поток Арно едва ли не самая водная часть Апеннинского хребта. Здесь вытекают к югу реки Арно и Тибр, к северу -- Лимоне, Монтоне, Савио и Мареккиа". Филалет. -- "Мысь Пилор (в древности Peloris или Pelorum), составляющий южную оконечность Сицилии, уже по мнению древних, был отторгнут от Апеннин вулканическими силами (горы Сицилии геологически суть продолжения Апеннин) с образованием при этом Мессинского пролива. Впрочем, новейшие геологи видят здесь лишь первоначальную поперечную расщелину в горном хребте". К. Витте.

34-30. Т. е. до взморья, до впаденья Арно. -- "Вода почвы и атмосферы в постоянном кругообращении. Обширная поверхность моря вследствие испарения наполняет воздух водяными частицами. Осаждаются они в виде дождей и снега. От этих осадков питаются ключи, a от ключей -- реки, несущие опять свой запас воды в море, которое бы окончательно иссякло без такой поддержки". К. Витте. -- "Здесь Данте, повидимому, противоречит своему учителю Брунетто Латини, который объясняет в своем Tesoro происхождение ключей простыми пустотами в земле, куда поднимается морская вода вследствие давления воздуха". Филалет.

38-39. "Здесь высказывается совершенно верное мнение о влиянии климата на характер обитателей. Уже Цицерон говорил, что обычаи людей зависят ab ipsa natura loci et a vitae consuetudine". Скартаццини.

40-42. Т. e. жители превращены в зверей, из разумных стали неразумными. Волшебница Цирцея превращала всех своих гостей, как известно, в животных, преимущественно в свиней; на одного только Одиссея не подействовали её чары.

43-54. "Здесь поэт снова возвращается к порицанию порчи своего времени и страны, и кары его неисчерпаемы и неумолимы. Прежде всего под именем грязных свиней он разумеет жителей Казентино, под именем -- шавок жителей Ареццо, под именем волков -- жадных и более смелых флорентинцев и, наконец, лисицами за хитрость и обман называет пизанцев.". Штрексфусс.

43. "При истоках Арно в Казентино, находились главные владения графов Гвиди; спускаясь вниз по Арно от Ареццо, мы встречаем Попппи, замок графа Гвидо Новелло, затем Ромена, собственность потомков Агинольфо де Конти Гвиди, и наконец, Поричиано, где жили потомки Тегрино. Итак, первое сравнение со свиньями падает на род Гвиди". Филалет пытается в своем комментарии объяснить причину итого поругания. -- "Свиноводство процветает и поныне в верхней долине Арно (Казентино), стране дикой и по склонам гор покрытой лесом и за малыми исключениями еще необработанной. Один из замков графа Гвиди, лежащий выше Стиа, называется Порчиано, по имени одной ветви фамилии Гвиди. Совершенно ошибочно хотели обратить этот презрительный эпитет на графов Порчиано. Трое из живших тогда братьев этой линии сопровождали императора Генриха VII в его походе и у двух из них Данте нашел себе гостеприимный приют". К. Витте.

45. "Бедный ток", povero calle, -- река здесь еще очень мелководна.

47. Шавки botoli, порода малого роста, но очень злая и лающая более всех других собак. -- "Ай, шавка, знать она сильна, что лает на слона!" -- Этим именем обозначается Ареццо, один из менее сильных тосканских городов, тем не менее стоявший нередко во главе гиббелинской партии и сражавшийся часто с гвельфами, но по большей части без успеха. На гербе его надпись: "A cane non magno saepe tenetur Aper".

48. В подлиннике: Ed a lor disdegnosa torce il muso, и от них с презрением отворачивает рыло. Данте сравнивает здесь, Арно с большой собакой, гордо отворачивающейся от мелких лающих на нее собаченок" -- "Стесненный Центральными Апеннинами и горою Протоманьо, Арно течет сперва к юго-востоку и отклоняется отрпшши Катенайских Альп к югу, в направлении к Ареццо; но, не достигая его, вдруг поворачивает дугой к западу". К. Витте.

50. Под именем волчьего рода разумеются здесь флорентинцы. Волк у Данте служит всегда символом алчности и вместе с тем имеет отношение к гвельфской партии. Упрек в алчности часто делается флорентинцам в Божественной Комедии; Флоренция же была главою гвельфов в Тоскане.

51. "Ров" т. е. русло Арно. "Как строгий, неумолимый моралист, Данте называет его проклятым, как флорентинец, -- злосчастным". Джиоберти.

52. "Здесь, как и везде, Данте очень точен в своих топографических описаниях. Пробежав по продолговатой долине Казентино (стихи 43--45), река Арно вступает в котловину Ареццо (стихи 46--48). Отсюда она проникает по узкой, опять продолговатой долине между горою Протоманьо и горами Чианти, пока у Сиевского моста не проложит себе русла в Соттскую долину, в обширной котловине которой лежат: Флоренция, Пистойя и Прато (стихи 49--51). Новые притоки вод между Ластра и Емполи (стихи 52--53) направляют, наконец, его бег в равнину Пизы". Филалет.

53. Здесь разумеются жители Пизы. "Уже старинная народная поговорка придает пизанцам характер изменнической хитрости (Ада XV, 67 прим.). Такой характер выступает еще сильнее на вид, когда они были ослаблены после морского сражения у острова Мелории (Приложение III к I книге Божественной Комедии, Ад. -- Исторический очерк событий в Пизе во времена Уголино, стр. 317) и стояли одни против могущественного гвельфского союза. Стоит только вспомнить об Уголино и его противнике Руджьере, и о графе Гвидо да Монтефельтро, главе Пизы, поступки которого Данте прямо называет лисьими (Ада XXVII, 75)". Филалет.

55. Т. е. Данте: пусть он услышит пророчество о судьбе своей родины.

58. В подлиннике: nipote, племянник, a также внук. Ландино и Оттимо Комменто называют Риньери прадедом Фулчьери. Речь идет о Фулчьери да Кальболи, племяннике (по другим -- внуке) Риньери да Кальболи, -- того духа, к которому, как увидим ниже, обращается теперь Гвидо дель Дука. "Фулчьери происходил от известной фамилии Кальболези в Форли. В 1302 г., после того как Карл Валуа вернул Черных во Флоренцию, он был подестой этого города. В его управление Белые подверглись жестокому гонению и многие вожаки этой партии были казнены при двух следующих обстоятельствах. Част Белых была тогда в изгнании, другая жила, хотя и угнетенная, во Флоренции. Была перехвачена переписка между пизанскими изгнанниками и флорентинскими Белыми. Возникло судебное дело: предводители Белых были посажены в тюрьму и подвергнуты пытке. Некоторые умерли под пыткой (напр. Тиньозо ди Маччи); другие сознались в намерении отворить ворота гибеллинам, после чего все были обезглавлены. Некоторые члены фамилии Абати спаслись лишь бегством, но имение их конфисковано. -- В том же году Белые из Романьи под предводительством Скарпети и дельи Орделаффи из Форли (Ада XXVII, 45 и примеч.), личного врага Фулчьери, завладели местечком Луличьяно на Магелло; но с прибытием Черных под предводительством самого подесты бежали; многие из беглецов переловлены местными жителями и представлены Фулчьери, который приказал казнить всех. Между прочим, мессер Донати Алберти, одетый в женское платье, был с позором представлен одним крестьянином на осле к подесте. Тот велел наложить ему на шею веревку и, открыв окно дворца, показал его в этом виде народу, который приговорил его немедленно к смерти". Филалет.

60. Вода свирепая, река Арно.

61-62. "Продаст", потому что, как говорят, он предал за деньги многих из партии Белых в руки их врагов. "Старый скот", т. е. как режут старого быка, негодного для работы -- жесточайшая ирония! "Может быть намек на бесчеловечное обращение с Донати Алберти". Филалет.

63. Т. е. доброй своей славы, как человек продажный и жестокий.

64. "Страшный лес" (trista selva), очевидно Флоренция, так как она была особенно гибельна партии Белых, называвшейся также партией Лесных (Ада VI, 65). -- "Как тени одного адского круга названы (Ада IV, 66) лесом, так здесь названы жители Флоренции". К. Витте.

66. "Не соберет древес" (в подлиннике: Nello stato primaio nun si rinselva), т. e. никогда не придет в свое прежнее цветущее состояние.

71. Дух, внимавший его речи, -- Риньери.

72. "Может показаться странным, что этот дух, конечно, и сам обладающий ясновидением умерших, узнает здесь о будущем из уст другого; но, как следует заключить из Ада X, 100--114 примеч., мертвые лишь тогда видят будущее, когда это прозрение вызывается к них каким нибудь особенным обстоятельством, напр. вопросом. Подобный вопрос и был предложен (стихи 25--27) Гинду дель Дука". Ноттер.

78. Данте (стих 20) отказался назвать себя по имени.

81. О нем, как и о Риньери, ничего более неизвестно, как то, что оба были весьма храбры, Дель Дука -- родом из Бертиноро в Форли; Риньери же по Филалету, был, кажется, в 1252 г. подестой в Парме и в 1276 г. в войне с Джеремеи играл некоторую роль с Гвиди да Монтефельтро. См. Приложение II к I книге Божественной Комедии, Ад, Политическое состояние городов Романьи в 1274--1302 г., стран. 309.

85. "Что посеет человек, то и пожнет". Посл. к Галат. VI, 7.

86-87. Здесь разумеются дары счастья. Объяснение этих слов читатель найдет в следующей песни, стих 44--45 и след.

89-90. Дурное мнение, высказанное здесь о доме Кальболи, относится главным образом к позорному поведению вышеупомянутого Фулчьери во Флоренции. Впрочем и в других местах, кажется, были не очень довольны членами семейства Кальболи". Филалет.

92. Превосходно очерченные границы Романьи: к северу -- река По, к югу -- Апеннины, к востоку Адриатическое море и к западу -- река Рено, впадающая недалеко от Болоньи в По.

93. В подлиннике: Del bon richiesto al vero de al trastullo, т. e. истинными благами, способными удовлетворить волю, цель которой -- наслаждение в лучшем смысле слова, a также интеллектуальное наслаждение, стремящееся к достижению истины.

94. Т. е. в сказанных пределах Романьи.

95. "Зловредный терн" (venenosi sterpi), сличи Ада XIII, 6. Некоторые разумеют под этим тиранов. Выражение опять напоминает дикий лес I песни Ада, стих 5". Скартаццини.

97-98. Поименованные здесь четыре фамилии отличались своими добродетелями и бескорыстием. Лицио да Вальбона, гражданин из г. Форли известный своим гостеприимством. Арриго Манарди из Бреттиноро, по словам Оттимо Комменто был "рыцарь, полный благородства и доблести задавал часто пиры, раздаривал гостям одежду и коней, уважал храбрых и проч. Он был друг Гвидо дель Дука". -- Гвидо ди Карпинья, по словам того же комментатора, "превосходил всех других своей щедростью, любил преданно и жил благородным образом". Траверсаро из весьма древней романской фамилии, по его же выражению, "был предан прекрасной и достойной жизни". Подробнее см. у Филалета и Скартаццини.

99. "Романьёлы" (Romagnoli) -- жители Романьи.

100-102. "Франческо ди Бути рассказывает, что фамилия Ламбертации, о которой здесь идет речь, вела свое начало от кузнеца, бывшого некогда столь могущественным, что он почти стал главою Болоньи. К его потомкам принадлежал упоминаемый здесь Фаббро де Ламбертацци (некоторые комментаторы в слове Fabbro видят имя нарицательное)". Филалет. -- "Бернардино (в подлиннике: di Fosco), сын Фоско, крестьянина, настолько возвысившагося своими добродетелями, что даже знатные люди того старого доброго времени нередко приходили к нему, чтобы послушать его умных речей и воспользоваться его гостеприимством". Там же.

104-108. Прата, деревня между Фаэнцей и Равенной. Об этом Гвидо известно лишь, что он был храбрый человек из благородного рода. Уголино д'Аццо -- об нем почти ничего не известно; полагают, что он был из рода Убальдини из Мугелло в Тоскане. Как тосканец, он, живя большей частью в Фаэнце, был, следовательно, в ней чужестранцем. Федериго Тиньозо, родом из Римини, жил большею частию в Бертиноро. Tignoso значит паршеголовый; назван он так в шутку, оттого что имел красивые белокурые волосы. Род Траверсара из Равенны отличался богатством и благородством; дочь одного из них в 1262 г. вышла замуж за сына венгерского короля. Анастаджи -- также богатый дворянский дом из Равенны. Обе фамилии встречаются в одной из новелл Боккаччио. Вспоминая эти славные некогда роды, Данте скорбит, что они теперь лишены наследников и вымерли.

109-110. Т. е.: я вспоминаю дам, рыцарей и проч. Эта терцина заключакгь в себе всю поэтическую эпоху рыцарства. "Ариосто заимствовал из этого стиха начало (Le donne e и cavalier) для своей поэмы, a из всей терцины господствующия для нея идеи, так как "Неистовый Роланд", в сущности, не что иное, как поэтическое воспроизведение рыцарских времен". Джиоберти.

111. "Там", т. е. в Романье.

112-114. Бреттиноро, городок между Форли и Чезена, главное местопребывание романского дворянства, откуда, однако, значительная его часть была изгнана в 1295 г. за гибеллинския идеи; на это Данте намекает в ст. 113--114. Составлял ли вышеупомянутый Манарди (стих 98) главу дома, -- неизвестно.

115-117. Малавичино, могущественные в половине XIII столетия графы Баньякавалло (местечко между Лого и Равенной). В то время, когда Данте совершал свое странствование, они, как кажется, нередко меняли цвет партии, смотря по обстоятельствам. Впрочем, эта фамилия вымерла гораздо позднее, нежели думает Данте. Графы Кастрокаро (на Ментоне, повыше Форли) были гиббеллины, но в 1282 г. подчинились церкви и сдали свой замок. В 1296 г. они были снова восстановлены при помощи Майнардо Пагани. Графы Конио встречаются также в конце XIII столетия, именно в Фаэнце, в рядах гибеллинов. "Множа графов этих", т. е. таких негодных и преступных -- жестокая ирония.

118-120. Пагани -- граждане Имолы. В 1263 г. Пьетро Пагани завладел Имолой и выгнал оттуда болонцев, но те вскоре опять выгнали его. Лучше удалось это дело сыну его Майнардо Пагани, названному за жестоким и "Дьяволом" (См. Приложение II к I книге Божественной комедии, Ад, стран. 309). Он умер в Имоле в 1302 г. и велел похоронить себя в монашеской одежде монастыря Вальомброза. Он не оставил наследников по мужской линии и имел лишь одну дочь, перешедшую через замужество в фамилию Убальдини. О мнении Данте о нем см. Ада XXVII, 49--51 прим. Смысл терцины следующий: Пагани поведут себя хорошо, как скоро умрет (падет с высоты) брат их Майнардо; но дурная слава об их отце все-таки останется черным пятном на их фамильной славе.

121-124. Уголино де'Фантоли из Фаэнцы принадлежал к гвельфам и отличался храбростью; умер в 1282 г.

126. Подражание Виргилию, Aen. IX. 292: Atque animum patriae strinxit, pietatis imago.

127-129. T. e они слышали топот наших шагов и потому из их молчания и из того, что они не объяснили нам, куда идти, мы заключили, что не сделали ошибки в выборе дороги. -- "Здесь, где обитает одна лишь любовь и стремление к добру, тени, конечно, объяснили бы поэтам, где лежит прямая дорога, если бы они пошли ложным путем. Потому то, видя, что души безмолвствуют, поэты и должны были заключить, что они не ошиблись в пути". Штрекфусс.

133. Слова Каина к Богу, после совершения первого на земле убийства из зависти: "Всякий, кто встретится со мною, убьет меня". Бытия ИИ, 14. -- Нечего, кажется, объяснять, что слова эти произносит не сам Каин, так как душа его в аду (почему один его отдел и назван Каина), но невидимый дух или ангел.

139. Аглавра, дочь афинского царя Кекропса, была превращена Меркурием в камень за то, что препятствовала из зависти сестре своей Гирсе вступить в супружество с этим богом. -- Рядим с завистливым братом поэт выводит завистливую сестру.

140. "Древний враг" -- дьявол. "Противник ваш диавол". I посл. ап. Петра, V, 8.

143. "Узда" (в подлиннике; camo, по-гречески χάμος, по-латыни camus, удила, трензель), т. е. те грозные слова которые удерживають от порока. "Челюсти их нужно обуздывати уздою и удилами, чтобы они покорялись тебе". Псалт. XXXI, 9. 145, "Нажива" -- приманка дли рыб, насаженная на крючок удочки, т. е. земные блага, которыми дьявол прельщает человека, как рыболов рыбу. "Ибо человек не знает своего времени. Как рыбы попадаются в пагубную сеть, и как птицы запутываются в силках, так сыны человеческие уловляются в бедственное время, когда оно неожиданно находит на них". Еккл. IX, 12.

149. Т. е. небесные светила (Ада I, 411; XXXIV, 135). -- "Omnis naturae species et motus quasi quadam varietate linguarum clamat atque increpat agnoscendum esse Creatorem", Блаж. Августин. De lib. arb. III, 23.

150. Belluas Deus prostratas fecit in facie, pastum quaerentes de terra; te homo, in duos pedes erexit, tuam faciem sursum ascendere voluit. Non discordet cor tuum a facie tua". Блаж. Августин.