Песнь 11

1-3. Переложение Молитвы Господней "Отче наш" в стих, "перифраз, говорит Томазео, не недостойный Данте, но все-таки не более как перифраз". В переводе я старался как можно ближе держаться итальянского подлинника и, где можно, удерживал выражения молитвы в славянском подлиннике. -- Молитва есть наилучшее доказательство смирения; поэтому-то и молятся здесь высокомерные, a так как нет ни одной молитвы совершеннее той, которую Сам Христос преподал ученикам своим, то поэтому поэт и влагает в уста высокомерных не иную, a именно эту молитву с небольшими, частью распространяющими и объясняющими, частью вызванными потребностью стиха изменениями". Каннегиссер.

2. В подлиннике: Non circonscritto, ma per più amore, намек на изречениe: "Небо и небо небес не вмещают Тебя" (III Кн. Царств VIII, 27), также "Deus nulla corporali loco clauditur". Фома Акв. Sum. Theol. p. I, 2. qu CII. art. 1, -- Сличи также Рая XIV, 30: "Non sirconscrilto e tutto circonscrive". "И на престоле был еси, Христе, со Отцем и Духом, вся исполняяй неописанный". Тропарь на св. Пасху.

3. "Первый сонм" (в подлиннике: primi offetti). "Первый сонм, или первые создания творческой силы Господней суть духи и небеса, жилище блаженных, созданные прежде человека. Бог, находится повсюду: но к его собственной духовной сущности приближены лишь одни существа более совершенные, помещающияся, по учению Данте, в самом высшем небе света, в свободном эмпирее (Рая XXXIII). Таким образом, ничем неописанный и неограниченный Бог простирает свое отдаленнейшее действие и на Люцифера помещенного, как виновника зла, в тесноте земли. Следовательно, все находится в Боге, как доброе, так и злое". Копиш.

4-6. В этой терцине обозначаются три лица св. Троицы: сила или всемогущество означает Бога Отца, имя -- Бога Сына, и дыхание -- Бога Духа Св. (Ада III, 5--6). В тесном смысле дыхание может означать и вообще премудрость Божию и употреблено здесь в ветхозаветном смысле: "Она есть дыхание силы Божией и чистое излияние силы Вседержителя". Премудр. Солом. VII, 25.

7-9. "Данте сам старался найти когда-то удовлетворение души своей в треволнениях житейских, но не мог найти там Божьего мира". Ноттер.

13-15. "Души молятся здесь лишь за себя самих, a не так, как в стихе 19, и за живущих; поэтому, испрашивая себе хлеб насущный, или, как в подлиннике поэтично сказано: "манну", они просят себе не земного хлеба, a укрепления и просвещения своей души с неба, без чего один разум ведет лишь вспять, a не вперед". Штрекфуссь. -- "Небесный хлеб есть божественное учение, сходящее свыше, слово Божие, олицетворенное в хлебе Тайной Вечери (Чистилища XII, 98 и след.)" Копиш.

20-27. Здесь выражены величина и продолжительность ношения тяжестей, коими угнетены души. Во сне нам нередко представляется противоестественное и невозможное, также чувство сильной угнетающей нас тяжести, известной под именем кошмара.

22-24. Находясь в чистилище, души не могут уже отпасть от Бога, почему и искушение не может вредить им (потому в стихе 21 они не говорят: избави нас, но просто: избави), как людям и душам, находящимся еще вне чистилища и охраняемым там от искушений ангелами (чистилища VIII, 98 и след.). Следовательно, это последнее прошение они обращают к Богу, не ради себя, но ради живущих на земле, и тем самым обнаруживают в себе наиболее смирения.

30. Т. е. грехи и в частности прегрешения гордости.

33. Т. е. души в чистилище могут лишь молиться за живых, живые же могут помочь очищающимся как молитвами, так и делами. "Ista tria -- Eucharistia, eleemosyna et oratio -- ponuntur quasi praecipua mortuorum subsidia; quamvis quaecumque alia bona quae ex charitate fiunt pro defunctis, eis valere credenda sint". Фома Акв. Sum. Theol. p. III, suppl. qu. LXXI, art. 9.

37. Слова эти говорит Виргилий, как прямо сказано ниже в стихе 40 и след.

37-39. Смысл тот: да сократит срок ваших очистительных мучений правосудие и милосердие Божие. "Во всех делах Божиих, говорит Фома Аквинский, проявляется его правосудие и милосердие, и если сострадание Божие имеет участие и при осуждении грешников (ибо оно наказует их всегда менее, нежели сколько они заслуживают), то правосудие его тем более является при освобождении душ из чистилища". Vol. I, quaest. 21, art. IV.

40. "Здесь нельзя не заметить, что Виргилий, который в аду сам всегда решал все вопросы, здесь, в чистилище, постоянно осведомляется о дороге у теней. Разум может узнать грех, как таковой, он может и должен сопутствовать на пути к очищению. Но на этом пути он сам по себе не верный вождь; только одна вера безошибочно ведет нас к духовному и нравственному усовершенствованию". Штрекфусс.

46-47. Т. е. моему вождю, Виргилию.

47. Потому что тени придавлены камнями к земле.

49. По берегу, т. e. по уступу, или по краю уступа, окружающого гору. Тени идут слева, почему поэты, чтобы идти вместе с ними, должны идти направо.

58. Латинянин, т. е. итальянец.

63. "Общую нам мать", т. е. землю. "Много трудов предназначено каждому человеку, и тяжело иго на сынах Адама, со дня исхода из чрева матери их до дня возвращения к матери всех" Премудр. Иис. сына Сирахова, XL, 1.

67. Об этом Омберто (Гумберт), равно и об отце его Гюльельмо (стих 59), мало известно. Оба графа Альдобрандески принадлежали к фамилии Сантафиоре (чистилища VI, 111 и примеч.) и постоянно находились во вражде с соседней республикой Сьенской. В 1259 г. Омберто, сын Гюльельма (или Великого Тосканца, Gran Tosco, как (сказано в подлиннике), был умерщвлен (задушен) недалеко от Сьены к замке своем Кампаньянисо (в долине р. Омброне, в Маремме). Но некоторым сказаниям, убийцами его были переодетые монахами сьенские патриции. Филалет и Скартаццини.

79. Одеризи (в переводе Одерижи для рифмы) из Агуббио или Агоббио (ныне Губбио), города из герцогства Урбино, был знаменитый во времена Данте миниатюрный живописец, много работавший для папской библиотеки. Вазари говорит о нем, в своей жизни Джьотто, следующее: "В то время жил в Риме близкия приятель Джьотто, -- чтобы не умолчать ничего, что в отношении искусства достойно упоминания, -- Одерзии из Агуббио, отличный минииатюрист своего времени". -- Бенвенуто да Имола говорит, чти он работал в Болонье и очень гордился своим искусством"

81. Миниатюрная живопись называется по-итальянски miniare (от слова minio, красная краска, сурик), по-французски enluminer.

83. Франко из Болоньи. О нем говорит Вазари следующее: "Гораздо лучшим мастером, чем Одеризи из Агуббио, был Франко из Болоньи, миниатюрист, производивший для того же папы (Бонифация VIII) в той же библиотеке и в то же самое время много очень хороших работ". Некоторые полагают (впрочем ошибочно), чти Франко был учеником Одеризи умершого в 1300 году; Франко жил еще 13 лет после него.

85-87. "Не без намерения выставил здесь Данте такого незначительного живописца, как Одеризи, примером высокомерной самоуверенности и гордости, заставляя его считать свои маленькия картинки за что-то необычайно важное, могущее упрочить ему видное место между людьми". Ноттер.

91-93. "О, тщетная слава человеческого гения! как кратковременны твои зелень и цвет, если только не наступит время невежества и отсутствия талантов"! Поэт хочет сказать, что слава первых художников помрачается последующими: так славу Одеризи помрачил Франко, славу Чимабуэ -- Джьотто". Фратичелли.

94. Чимабуэ Джьованни (1240--1300 г.), из знатной флорентинской фамилии, был в течение своей жизни первым живописцем во Флоренции, что доказывается не только этим местом у Данте, но и примечанием к нему древнейшого комментатора Божественной Комедии, Оттимо Комменто, где говорится: "nella citta di Firenze pintore ne tempi del'autore nobile molto, ch' uomo sapesse". Он, кажется, один из первых стал освобождаться от влияния сурового византийского стиля; ему впрочем недоставало знания перспективы. Но Оттимо Комменто, он имел характер гордый и гневный. На могиле его в Санта Мария дель Фиоре (Duomo) находилась, по Вазари, следующая надпись, которая, как полагают (по сходству с цитируемым местом Чистилища), сочинена Данте: Credidit ut Cimabos picturae castra tenere, Sic tenuit vivus, nunc tenet astra poli.

95. "Джьотто", также флорентинец, современник и друг Данте, ученик Чимабуэ, затмивший славу своего учителя. Он родился, по одним, в 1276 г., по другим, в 1265 (в один год с Данте) в Веспиньяно, около Флоренции, где пас в детстве овец. Здесь, как говорят, Чимабуэ нашел его рисующого на каменной плите овцу. Заметив к нем талант, он взял Джьотто к себе в ученики. Вскоре слава Джьотте распространилась по всей Италии; он работал к Риме, Ассизи, Неаполе, Пизе и Падуе. Папа Бенедикт XI и Роберт, король неаполитанский, были его покровителями. Вазари говорит: "Fu Giotto amico grandissimo di Dante; e il ritrasse nella cappella del palagio del Podestà, di Firenze". Портрет этот найден в 1840 г. по снятии с этой целию известки с фресок на стенах кладовой тюрьмы, бывшей некогда капеллой дворца подесты во Флоренции. Джьотто решительно отверг, как образцы, старинные типы греческой живописи, его фигуры отличаются мягкостью, грацией и выразительностью, также естественностью драпировки их одежд. Некоторые из его картин вызывали удивление даже Рафаэля и Микель-Анджело. Он вместе с тем был великий архитектор, бессмертным памятником чему служит его величественная Campanile флорентинского собора. Он пережил друга своего Данте, -- умер в 1336 году 60-ти лет от роду.

97. "Данте живописи приравнивает и поэзию: и здесь один превосходит другого, последующий поэт -- предшествовавшого; следовательно, и здесь мы должны учиться смирению и скромности". Каннегиссер. -- "Почета в поэзии" (в подлиннике: Lagloria della lingua) -- собственно в итальянской, находившейся в начале периода своего развития; в ту пору на итальянском языке еще мало писали.

98. "Каких двух Гвидо разумеет здесь Данте, -- о том не все комментаторы согласны между собою; большинство однакож видят здесь Гвидо Кавальканти (Ада X, Примеч. к 53; 63) и Гвидо Гвиничелли (Чистилища ХХИИ 92 и след.) и объясняют это место так: Гвидо Кавальканти, философ и поэт флорентинский, затемнит славу Гвидо Гвиничелли болонского. Другие под первым Гвидо разумеют Кавальканти, под вторым -- Guido il Guidice Guido delle Colonne; наконец третьи (к которым принадлежит Филалет) разумеют под одним Гвиничелли, под другим -- Гвиттоне д'Ареццо (Чистилища XXIV, 56 и XXVI, 124), что, однако, противоречит тому мнению, какое высказано Данте об этом последнем поэте в указанных местах чистилища. Действительно, Гвидо Кавальканти был первый итальянский поэт, заслуживающий имени поэта; в его стихах с нежным изяществом лучших трубадуров столько естественности и простоты, что они наполняют душу сладостным чувством. Эти обстоятельства и авторитет всех древних комментаторов слишком ясно говорят в пользу общепринятого толкования этого места. Гвиничелли умер в 1276 г., Кавальканти -- в 1301". Скартаццини.

99. И относительно этого стиха толкователи несогласны между собой: по одним, и притом по большинству, Данте говорит здесь о самом себе, как о будущем помрачителе славы обоих Гвидо; другие думают, что Данте говорит здесь вообще о непрочности человеческой славы. И это последнее мнение, повидимому, самое верное: иначе было бы очень странно, чтобы не сказать более, что поэт так высоко выставляет себя и притом в том самом месте, где он представляет нам примеры смирения, где изображает наказание гордости и проповедует о смирении. Этого последнего мнения держится и знаменитый американский переводчик Данте, поэт Лонгфелло.

103-105. Конструкция этой терцины несколько темна в подлиннике. Данте хочет сказать: будем ли мы славнее через то, что умрем в старости или в детском возрасте, прежде чем начнем лепетать первые слова: папа, мама (в подлиннике: il pappo, -- хлеб, папа, и dindi -- деньги на детском языке), или, другими словами, -- умрем ли мы стариками, или бессловесными детьми, -- будет ли какая разница относительно нашей славы через тысячу лет? A тысяча лет в сравнении с вечностью гораздо короче, чем мановенье век наших в сравнении с движением того небесного круга, который вращается всего медленнее. Круг же, всего медленнее вращающийся в небе, есть круг неподвижных звезд, который, по Птоломею, совершает свой оборот в 36,000 лет. Следовательно, слава наша преходяща и кратковременна, как говорит Тацит; "quem illum tanta superbia esse, ut aeternitatem nominis spe praesumat?" Бруноне Бианки. По другим: "Данте разумеет здесь то медленное движение неподвижных звезд, которое известно в астрономии под именем передвижения равноденствия. При этом звезды, по мнению Данте, высказанному в его Convivio, подвигаются на 1° вперед в 100 леть, a по новейшим вычислениям -- в 72 года". Штрекфусс.

109-114. Тот, о ком здесь говорят и который на вопрос Данте прямо поименован в стихе 121, есть некто Провенцано Сальвани из Сьены (биографическия о нем сведения у Филалета). Сильный поборник гибеллинской партии, он прославился как в войне, так в мире. Он стоял во главе правительства в Сьене, когда флорентинские гвельфы были разбиты при Монтаперти (4-го сентября 1260 г.}, -- "Superbissima persona e uomo di grande affare", говорит Ландино. С падением Манфреда могущество гибеллинов пало, и Флоренция опять перешла в руки гвельфов (1267 г.)" В 1269 году он опять стоял во главе правительства, когда Сьенцы были на голову разбиты флорентинскими гвельфами при Колле ди Вальдельза, в отмщение за Монтаперти, при чем "Сальвани был взят в плен; ему отрубили голову и воткнув на пику, носили по всему неприятельскому лагерю. Этим вполне оправдалось предсказание, полученное им от дьявола путем волхвования, и превратно им понятое", -- прибавляет Виллани, -- "ибо дьявол, вынужденный отвечать, что случится с ним в эту кампанию, коварно отвечал: "Anderai e combatterai, vincerai no, morrai alla battaglia, e la tua testa fia la più alta del campo", -- слова, понятые Сальвани в том смысле, что он останется победителем в битве. Виллани lib. VII, с. 31. -- "Вступив в управление городом Сьеной, гвельфы в том же году разрушили все дома и уничтожили всякое воспоминание о Сальвани". Акварон. Dante in Siena, pag. 112--123.

115-117. T. е. солнце, которое вызывает теплотой своей молодую травку и ею же сушить и обезцвечивает ее. Точно так и время, рождающее славу и снова уничтижающее. -- "Всякая плоть -- трава, и вся красота её, как цвет полевой". Исаии ХL, 6; также: Премудр. Иис. с. Сиpax. XIV, 18.

123. В подлиннике: "Такой монетой платят здесь". -- "Ты не выйдешь оттуда, пока не отдашь до последнего кодранта". Матф, V, 26.

127-132. Данте знал", что Провенцан Галивани умер слишком 30 лет тому назад и до смертного одра медлил принесть покаяние в грехах своих; с другой стороны, Данте слышал от Белакви (Чистилища IV, 127--135), что души, отлагающия свое покаяние до последней минуты жизни, должны оставаться в преддверии чистилища и, если им не помогут молитвы за них добрых сердец, допускаются в истинное чистилище не прежде, как исполнится срок, равный тому, какой они прожили на свете; поэтому -- спрашивает Данте -- как же был впущен Сальвани в первый круг чистилища тотчас после смерти, так как, он здесь носит груз свой со дня кончины? (стих 124).

133-138. "Этот друг Сальвани назывался, по словам Бути, Винея или Винья. Здесь намекается на следующий факт, записанный у Ландино. "Король Карл Анжуйский заключил в тюрьму друга Сальвани и наложил на него пеню в 10,000 золотых флоринов, которые он обязан был выплатить в течение месяца; в противном случае грозил ему смертной казнию. Весть об этом пришла к мессеру Провенцану, который, страшась за жизнь друга, велел поставить скамью на ковре посреди площади в Сьене, сел на нее и униженно умолял Сьенцев, не помогут ли они ему в этой нужде посильным взносом денег, не принуждая к тому никого, но смиренно прося у них помощи. Сьенцы, видя своего повелителя, обыкновенно столь надменного, a теперь униженно просящого, сжалились над ним, и каждый, по мере средств своих, подал ему помощь. Король Карл получил 10,000 флоринов, и пленник был выпущен из тюрьмы столь нечистого короля". Скартаццини. -- Легко понять, как такой смиренный поступок должен был взволновать кровь (в подлиннике: Si condusse a tremar per ogni vena) в груди надменного Сальвани. Этот рассказ помещен у Оттимо и в Anonimo Fiorentino и у других комментаторов. Винея или Винья сражался за Конрадина Гогенштауфена против Карла I Анжуйского и взят в плен в несчастном сражении при Гаглияскоццо.

139-141. "Пророческий намек на то, что Данте сам вскоре очутится в таком же положении, как и Провенцан, т. е. в горькой необходимости вымаливать у друзей и благодетелей милостыню для поддержания себя в изгнании". Каннегиссер. -- "Твой народ (в подлиннике: и tuoi vicini, -- соседи) не поступит так, как Провенцан Сальвани, когда взносом наложенной на тебя денежной пени можно было бы возвратить тебя из изгнания". К. Витте.

142. Т. е. этот поступок (тут Одеризи отвечает на предложенный ему Данте вопрос) освободил Сальвани от обязанности пробыть много лет в преддверии чистилища. "Следовательно, не одни только молитвы по усопшим, но и их собственные добрые дела могут, повидимому, сократить срок пребывания перед вратами чистилища, особенно, если эти дела находятся в прямой противоположности с главным грехом очищающихся усопших". Ноттер. -- "Сколько ты велик, столько смиряйся, и найдешь благодать у Господа". Премудр. Иис. с. Сирах. III, 18.