Песнь 8

1-12. Вступление свое в третье небо Венеры Данте начинает опровержением ложного и пагубного мнения древних, будто бы прекрасная звезда Венера влияла своими лучами на возбуждение в людях плотской любви.

1. "Пока в нем вера никла", в подлиннике: in suo periclo. В передаче я держался толкования Ландино: "в то время, когда мир жил в языческом заблуждении и стало быть в опасности вечной погибели".

2. Киприда, Ciprigna, Венера родившаяся на острове Кипре, и потому называемая Кипридой (Κυπρογένεια и Κύπρις): Праздник Венеры настал, славнейший по целому Кипру День. Овид. Превращ. X, 270, перев. А. Фета. "Бред любви", в подлиннике: il folle amore -- безумную любовь, т. е. безнравственную, плотскую.

3. "Эпицикла". По системе Птоломея, принимавшого земной шар за неподвижный центр, вокруг которого вращаются звезды, нельзя было согласовать течение планет с движением прочих светил и объяснить нередко совершенно неправильный путь первых. Поэтому прибегли к предположению, что каждая планета вращается еще по своему отдельному меньшему кругу и, двигаясь вместе с ним и по нему, совершает общее большое круговращение на тверди небесной. Эти-то отдельные небольшие круги назвали эпициклами. Таким предположением хотели объяснить движение планет, нередко идущих, повидимому, назад, т. е. с запада на восток, тогда как вследствие primum mobile они должны направляться с востока на запад. "Из третьего эпицикла" означает с третьего неба планеты Венеры, занимавшей по системе Птоломея третье от земли место.

5. "Обеты", именно: thura votiva, tabella votiva, ludi votivi etc.

7-8. Диона, дочь Океана и Фемиды (Гезиод, Theog. 353) и мать Венеры (Гомер, II. V, 370). По мнению Данте, древние боготворили интеллигенции, т. е. ангелов, называя их божествами. "E chiamale (le intelligenze) Plato Idee, chetanto è а dire quanto forme e nature universali. Li Gentili le chiamavano Dei e Dee; avvegnachè non cosi filosoficamente intendessero quelle, come Plato: e adoravano le loro immagini, e facevano loro grandissimi templi". Convivio II, 5.

9. Дидона, царица Карфагена, жена Сихея, выведена Данте в аду (V, 61--62) как символ неверной любви. В первой кн. Энеиды (ст. 659) Виргилий говорит, что Купидон прильнул к персям Дидоны, принявши образ Искания, сына Энея, и что он наполнил её сердце любовью к Энею: Он, когда повисел на руках и на шее Энея И любви утолил родителя мнимого пылкость, Тут к царице пошел; та взором, та целой душою Льнет и на лоне его ласкает; не знает Дидона, Что за бог к ней, бедняжке, приник. Энеида I, 716--719, перев. А. Фета.

10. Т. е. по имени этой богини (Киприды) и назвалась Венерою планета, о которой я начинаю говорить в этой песни; в подражание Виргилиеву: "Unde ingressus cepit", Geor. IV, 316, и "Какой сначала выберут приступ?", Энеида IV, 284.

12. В подлиннике: Che il sol vagheggia or da coppa or da ciglio -- которою любуется солнце то с лица, то с затылка, т. е. или спереди, когда Венера появляется перед восходом солнца, как утренняя звезда (Денница, Фосфор), или сзади, когда она является по заходе солнца, как вечерняя звезда, или Геспер.

13-15. Подъем от планеты Меркурия к Венере совершился так быстро, что Данте не заметил этого, и лишь потому заключил, что они вознеслись в новую страну, ближе к Богу, что красота Беатриче стала еще заметнее. Здесь ему являются души любивших, обитающих на прекрасной звезде любви (Чист. I, 19), но любивших не безумною любовью, а любовью ангельской и божественной.

16-18. "Два сравнения, отличающияся необыкновенною верностью, наглядностью и краткостью, для обозначения отдельных светов (душ) среди общого блеска лучезарной планеты. Здесь всякое толкование послужило бы лишь к затемнению картины". Скартаццини.

19-21. Большая или меньшая быстрота движения душ -- показатель большого или меньшого совершенства их любви, обусловливаемого глубиною их созерцания.-- "По мере им причастных благ", в подлиннике: Al modo, credo, di lor viste eterne (в некоторых кодексах: interne), т. e. по степени их вечного созерцания и, следовательно, различной степени дарованной им славы и блаженства.

22-23. Приближение духов к Данте сравнивается с быстротою молнии. "Зримые ветры (visibili venti), по метеорологии средних веков, суть именно молнии. Брунетто Латини (Tesoro, lib. II, cap. 37) объясняет происхождение молнии столкновением ветров в облаках и насильственным прорывом их. Такое мнение основано на Аристотелевой теории, приписывающей землетрясения, ветры и грозы одной и той же причине, именно -- сухим парам (κάπνος): в земле они обусловливают землетрясения, над землей -- ветры и в облаках -- грозы (Аристот. Meteorol. lib. II, cap. 4)". Филалет. Сличи Чист. XXI, 19--57 и примеч.

26-27. "Все движение неба исходит первоначально от движения primum mobile, а это небо управляется высшим хором ангелов, именно серафимами; так как эти души вращаются по кругу третьего неба, то и движение их (прерываемое ими теперь из любви к поэту) исходить из желания и любви серафимов". Филалет.-- "Примчавших к нам, кругов замедля спех", в подлиннике: а noi venir, lasciando il giro -- прекратив свое вращенье.

31. "Один" -- Карл Мартелл, о котором будет сказано ниже, в примеч. к ст. 49.

32-33. Т. е. мы все готовы исполнить твои желания, чтобы ты был обрадован нами; радость, доставленная другому,-- и их радость.

34-36. В подлиннике: Noi ci volgiam со Principi celesti D'un giro, e d'un girare, e d'una sete. Смысл: "он (наш сонм) вращается с небесными князьями в одной и той же орбите, в одном и том же циркулярном движении, более или менее быстро (ст. 20) и с одинаковым желанием созерцать Бога". Скартаццини.

36. "С князьями сфер" (со Principi celesti). По мнению Данте, каждым из девяти кругов неба заведывает один из девяти хоров ангельских: кругом primum mobile -- серафимы, небом неподвижных звезд -- херувимы, небом Сатурна -- престолы, небом Юпитера -- господства, небом Марса -- силы, небом солнца -- власти, небом Венеры -- начала, небом Меркурия -- архангелы и небом луны -- ангелы. Каждое небо воспринимает свое движение и силу от своего хора ангелов, смотря по тому, к какому чину ангельской иерархии принадлежит он. Все ангелы жаждут познать Бога, и это познание сообщается им в различной степени. В этой то жажде и в соответствущей ей степени богопознания лежит принцип движения и различного влияния планет, оказываемого ими на светила. Сличи Рая XXVIII, 98 и след. По этой же причине ангелы у схоластиков называются еще интеллигенциями. "Certe intelligence, ovvero per più usato modo volemo dire angeli, li quali sono alia revoluzione del cielo di Venere, siccome movitori di quelle". Convivio II, 2.-- Итак, "с князьями сфер" означает с "началами". Замечательно, что в Convivio Данте приписывает движение Венеры "престолам". Вообще, в Convivio он придерживается в делении ангелов учения Григория Великого; в Божественной Комедии Данте от него отделяется и следует учению Дионисия Ареопагита, исправляя свою ошибку в следующей песни, в ст. 61. Скартаццини, Филалет.

37. "О вы, чей разум", и пр. Voi che intendendo il terzo ciel move te -- начало первой, объясненной в Convivio канцоны Данте: слова эти относятся к интеллигенциям, управляющим третьим небом (Венеры). "Questi movitori muovono, solo intendendo, la circolazione di quelle suggetto proprio сhe ciascuno muove. La forma nobilissima del cielo, сhe ha in sè principle di questa natura passiva, gira toccata da virtù motrice che questo intende: e dico toccata, non corporal mente per tatto, da virtù, la quale si dirizza in quello. Equesti movitori sono quelli, alli quali s'intende di parlare". Convivio II, 6.

38-39. В подлиннике: che, per piacerti, Non fia men dolce un poco di quiete, T. e. чтобы сделать тебе удовольствие, минутная остановка в нашем круговращении будет для нас не менее сладостна. "Глубокая мысль! любовь к Богу и любовь к ближнему никогда не могут быть в противоречии между собою; напротив, они обе в сущности одно и то же и только взаимно возвышают одна другую". Филалет.

40-42. "Прежде чем вступить в беседу с праведником, Данте обращает взор на Беатриче, испрашивая её согласия. Они не обмениваются словами: все ограничивается одним взглядом вопрошающого и одной улыбкой вопрошенной. Затем поэт снова обращается к лучезарному духу, столь любовно явившемуся к нему с готовностью сделать приятное, и просит голосом, полным чувства, сказать, кто он. Это обычный вопрос, предлагаемый Данте душам, неузнанным им с первого раза. Но как все это удивительно выражено! Цитируя первый стих его канцоны, дух этот тем самым дает поэту понять, что он знавал его на земле; вследствие этого желание узнать, кто этот дух, охватывает душу поэта сильнее, чем на луне, при виде Пиккарды, и на Меркурии, при виде Юстиниана. Вот отчего и голос его дрожит от сильнейшого волнения. Si forte fu l'affettuoso gridо: Ада V, 87". Скартаццини.

42. Своим соизволением.

47-48. "Шире и пламенней"; в подлиннике: quanta е quale. По объяснению Ottimo, quanta означает количество и quale -- качество света радости, т. е. его величину и красоту. Как у Виргилия, в Энеиде II, 274: И богиню такой явила, какой ее видят Небожители и какой она есть, и т. д. Перев. А. Фета. или II, 591, о Венере: Горе,-- каков-то он был! Как против того изменился. "Радость делать добро ближнему постоянно увеличивает блаженство праведников -- идея, проходящая через весь "Рай" Данте". Фила лет.

49. Говорящий здесь дух -- Карл Мартелл, старший сын Карла II, Хромого, короля неаполитанского и провансальского. Еще при жизни отца своего он быль коронован венгерского короною и если бы пережил своего отца, то наследовал бы все его владения; но Мартелл умер раньше, и брат его Роберт Милостивый занял его место, нисколько не заботясь о законных правах сыновей умершого. Вот его родословная: По другим (Гормайер Geschichte Wiens), Карл Мартелл умер в 1301.-- "Когда Карл II неаполитанский (Хромой) (Чистил XX, 79 и примеч.) освободился из его аррагонского плена, он оставил заложниками за себя двух сыновей: будущого короля Роберта и Джиованни. Заключенный в 1294 г. мир с Иаковом II сделал их свободными, и Карл поехал во Францию им на встречу. На возвратном пути они встретились во Флоренции со старшим сыном Карлом Мартеллом, ожидавшим уже три недели прибытия отца и братьев. Вероятно Мартелл в это время подружился с Данте. По матери своей, Марии венгерской, Карл Мартелл имел права на венгерский престол, когда был убить дядя его Владислав (Ladislaus) IV. Венгерское посольство явилось поднести ему корону св. Стефана, и он был коронован в Неаполе 8-го сентября 1290. Между тем в Венгрии явился другой претендент, Андрей, которого Мартелл никогда не мог совершенно устранить из Венгрии. Только его сыну Карлу Роберту удалось наконец утвердиться на троне". Каннегиссер. Витте.

50. "Карл II назначил в своем завещании, вместо законного наследника Карла Роберта, своего третьего сына Роберта наследником престола, и в его пользу папа Климент V утвердил в ленное владение Неаполь. Об этом ученом, но эгоистичном Роберте, годном скорее в попы, чем в короли (см. ниже, примеч. к ст. 147), Данте был плохого мнения, тогда как Петрарка называл его вторым Соломоном". Витте.-- Так как завещание было обнародовано лить по кончине Карла II, последовавшей в 1309 году, то Данте говорить здесь (1300 г.) об этом обстоятельстве, как о позднее совершившемся.

51. "Я бы устроил дела Сицилии и Арагона так, что не случилось бы войны, которая их так удручает". Оttimо.-- "Quia melius stetisset regnum de curialitate mea, quam de avaritia Roberti". Post. Caet.

52-53. "Планета Венера -- последняя, в которой праведные еще удерживают очертания своего земного тела". Витте.

54. "Шелковичный червь, о котором Данте здесь говорит, как о предмете общеизвестном, был ввезен впервые в 1130 г. сперва в Сицилию и Калабрию, а оттуда в остальные местности Италии, в том числе и во Флоренцию". Ноттер.

55. О дружбе Данте с Мартеллом нет никаких исторических свидетельств. Может быть она завязалась в Неаполе, куда Данте два раза был посылаем из Флоренции к отцу Мартелла, или же, как выше, в примеч. к ст. 49, сказано, во время двадцатидневного пребывания Мартелла во Флоренции, когда он ожидал возвращения отца из Франции. Повидимому. Данте возлагал на Мартелла большия надежды.

56-57. "Бенвенуто да Имола говорит о Мартелле: "Он был юноша с большими способностями, истинный сын Венеры, ибо был милостив, любезен и привлекателен и обладал пятью свойствами, которые заставляют любить, именно: здоровьем, красотой, богатством, досугом и юностью". Этими его свойствами он старается объяснить причину, почему Данте поместил его с душами, которых покорил свет этой звезды". Филалет.

58-72. В этих терцинах обозначаются границы тех владений, которые назначались в наследство Карлу Мартеллу.

58-60. "Здесь разумеется прежде всего Прованс, наследие Карла Мартелла от деда, Карла I Анжуйского, которое он получил вследствие брака с Беатриче, дочерью Раймонда Беренгара IV. Прованс совершенно верно назван левым берегом Роны (Родана), начиная от впадения в нее к северу от Авиньона небольшой речки Copra: Прованс именно в этих границах перешел в руки Анжуйского дома; прежде же границы Прованса были гораздо обширнее". Филалет.

61-63. Также верно обозначается в этой терцине область Неаполитанского королевства, названного рогом Италии, или древней Авзонии (по имени Авзона, сына Улиссова), ограниченного тремя морями, при которых лежать три города: Бари на Адриатическом море, Кротон или Катона (в большинстве кодексов) -- на Ионическом и Гаэта -- на Тирренском море. К северу это королевство простирается до р. Тронто, впадающей в Адриатическое море и отделяющей Неаполитанское королевство от бывшей Папской области. В Верде надобно предполагать какую нибудь реку, впадающую в Тирренское море; с большой вероятностью здесь должно разуметь реку Гарильяно (Сличи Чистил. III, 131 и примеч.)". Филалет.

64-66. Здесь говорится о Венгрии (Сличи выше, примеч. к ст. 49).

67-70. Тринакрия -- древнее название Сицилии, названной так по трем её мысам: Пелору, Пахину и Лилибею.-- Пахин, ныне Пассаро; Пелор -- Фаро. В этой терцине Сицилия характеризуется особенностями Катанского залива, ограниченного с севера и с юга двумя названными мысами. Катанский залив часто подвержен сильному юго-восточному ветру сирокко (у древних называвшемуся Эвром) и нередко покрывается дымом Этны, находящейся вблизи Катаньи и её залива.

70. В этом стихе Данте объясняет причину извержений Этны. По понятиям древних, извержения, как и землетрясения, происходят вследствие поворачивания с бока на бок гиганта Тифея, свергнутого с неба громом Юпитера (Ада XXXI, 124; Виргилий Энеиды III, 560--587). Овидий о нем говорить: Остров просторный Тривакрии был на гигантовы члены Навален, и своей громадной тяжестью давит Он Тифоея, дерзнувшого места искать средь эфира. Все ж упирается он и силится часто подняться: Но десную его Авзонский Целор прикрывает, Левую ты вот, Пахин, Лилибеем придавлены ноги, Голову Этна теснит, под коею навзничь лежащий Тифоей изрыгает песок и пламя из пасти. Превращ. V, 346--353; перев. А. Фета. Данте приписывает эти вулканическия явления зарождению серы (per nascente solfo). Очевидно, он имел здесь в виду то место Плиния, где он говорит о сере: "Nascitur in insulis Aeoliis, quas ardere diximus". Плин. Hist. natur, lib. XXXV, с. 5.-- Странная расстановка слов в этих терцинах удержана переводчиком согласно оригиналу.

71-72. Женою Карла Мартелла была Клеменца (Рая IX, 1), дочь Рудольфа I габсбургского; под именем Карла здесь разумеется или его отец Карл II, или, что вероятнее, его дед Карл 1 Анжуйский. Дети от этого брака (сын Карл Робери и дочь Клеменца) должны были наследовать престол сицилийский, если бы не случилась знаменитая Сицилийская Вечерня.

73-75. Намек на знаменитую Сицилийскую Вечерню -- известную резню, случившуюся в Палермо в понедельник на Пасхе (31-го марта 1282). Она началась дракой между туземцами и французами, оскорбившими одну сицилианку. Стоило послышаться первому крику: "Смерть французам!" -- как началось печальное избиение французов, сперва в Палермо, а затем и по всему острову. По словам Виллани, при этом было убито 4,000 французов. С 1266 г. Карл I Анжуйский владел Сицилией и жестоко управлял ею при помощи своих вассалов и французских наемных войск. Сицилийская Вечерня положила навсегда конец французскому владычеству на этом острове.

76-78. Данте влагает здесь в уста Карла Мартелла завет его брату королю Роберту не испытывать долготерпения подданных чрезмерною алчностью, подобно тому, как это делал дед его, Карл I.-- По смерти отца, Робери в 1309 г. взошел на престол в Неаполе, устранив законного наследника, своего племянника, сына старшого своего брата Карла Мартелла: племянник этот в то время находился в Венгрии. Во время своего долгого царствования (до 1343 г.) Роберт, пользуясь деятельной поддержкой крупнейших гвельфских городов, успешно воевал с императором Генрихом VII, а после его смерти -- с Людвигом Баварским. Кроме того он неоднократно, но безуспешно пытался овладеть Сицилией. Каталонския наемные войска постоянно были у него на службе.

77. "Каталонской, алчной к злату, голи" (L'avara povertà di Catalogua). Бенвенуто Рамбалди говорит по этому поводу следующее: "Роберт, будучи еще заложником в Каталонии, познакомился со многими тамошними синьорами, привел их с собой и возвел на важные места. Они, как голодные иноземцы, пожирали вместе с своим покровителем утробы несчастных бедных".

81. Рая XVI, 95--96. "Т. е. свою собственную алчность увеличивать еще алчностью других". Томмазео.

82-84. Относительно алчности Роберта мнения современников расходятся. Петрарка превозносит его неумеренными похвалами; Виллани же, писатель хотя и с гвельфскими принципами, упрекает его, особенно под старость, в излишней скупости.-- Об его алчности Бенвенуто да Имола приводит следующий анекдот: однажды король сказан своему канцлеру: "Spiritus ubi vult spirat", на что тот отвечал с усмешкой: "et Robertus ubi vult pilât". (Рнагев средневековой латыни -- грабить). Впрочем, прибавляет Филалет, противодействие, оказанное Робертом Генриху VII, и вообще политическое положение Роберта, как гвельфа, очевидно, имело влияние на мнение о нем Данте.

85-90. Эти две терцины представляют в подлиннике весьма темное место и, несмотря на все старания комментаторов объяснить его, остаются не вполне распутанными и, как замечает Скартаццини, вероятно долго не разъяснятся. В них, по Филалету, выражаются три вещи: 1) радость, вызванная в Данте ответом Мартелла, 2) удовольствие, ощущаемое поэтом, что Карл познал эту радость в Боге, где начинается и кончается все благое, и 3) новое блаженство Данте, что Карл почерпает эту радость из созерцания Бога, другими словами -- что он находится в числе праведных.-- Повидимому, первоначальный текст этих терцин очень испорчен. Сличи у Каннегиссера, стр. 191.

92. См. выше, примеч. к ст. 82 -- 83; т. е. каким образом от одного щедрого родителя мог произойти столь щедрый сын, как Мартелл, и столь алчный, как Роберт. Сличи Чист. VII, 121.

93. "Вопрос, о котором здесь идет речь, должен быть так формулирован: как может из хорошого произойти дурное, и наоборот? Карл Мартелл обещает разрешить этот вопрос с такою ясностью, что Данте как бы станет прямо к нему лицом, тогда как теперь он обращен к нему спиной. Последующая аргументация (ст. 97--135) в главных чертах такова: говоря вообще, от подобного должно бы всегда происходить подобное (ст. 133), на основании слов самого Спасителя: "Потому что не собирают смокв с терновника и не снимают винограда с кустарника"... "Нет доброго дерева, которое приносило бы худой плод; и нет худого дерева, которое приносило бы плод добрый". Матф. VI, 16--18; XII, 33; Луки VI, 43, 44.-- Но при рождении человека действует еще нечто особенное, именно влияние светил, в которые Промысл Божий как бы воплощается (ст. 97--102). Мудрая цель, к коей приспособляет Промысл Божий сказанное влияние, состоит в целесообразном распределении способностей между людьми, благодаря чему единственно и может существовать человеческое общество (103--123). Но при таковом распределении Божественный Промысл руководствуется не благородством и знатностью происхождения, а единственно своим свободным соображением (124--132)". Филалет.

97-98. В подлиннике: Lo Ben che tutto il regno che tu scandi Volge e contenta,-- "Блого, т. e. Бог, есть один только двигатель и цель стремления всех небес, Он же единый и вечный успокоитель и удовлетворитель этого стремления". Филалет.-- "Промысл Его проявляется, как посредствующее звено, в тех силах, которые Он дарует звездам, как владыкам, т. е. как интеллигенциям". Флейдерер.

100-102. "Не только бытием существ, но и их длительностью и благополучием озабочивается Бог. Поэтому в деятельности звезд нет ничего случайного, ибо такая случайность порождала бы одну лишь путаницу, а через то и гибель, разрушение, чего нельзя допустить при совершенстве мироздания". Штрекфус.-- "Фома Акв. очень хорошо определяет Промысл как ratio ordinis rerum in finem (идея упорядочивания вещей к цели). Поэтому, согласно с этой идеей, Промысл всегда -- предначертание непосредственное, но осуществление его может иногда быть перенесено на подчиненные сферы, как здесь было сказано о звездах. Что определено этим Промыслом, то совершается несомненно; но тем не менее Он (Промысл) не налагает на предвиденные вещи гнета необходимости, ибо к совершенству всего целого принадлежит и то, чтобы существовали вещи всех родов, следовательно и вещи, необходимо (necessarie), и вещи, случайно (contingenter) возникающия; как те, так и другия вещи Промыслом предусматриваются и входят в состав его мирового плана. Этот-то Промысл в отношении блаженства человека называется praedestinatio, а в отношении отвержения -- reprobatio". Филалет.

103-105. "Картина грандиозная! Все действия Неба изображаются, как стрелы, летящия с небесного лука". Копиш.-- Сличи: "Как от стрелы, пущеинной в цель" (Премудр. Солом. V, 12);-- "Sicut sagitta а sagittante immittitur ad signum". Фомы Акв. Sum. Theol. p. I, qu. XXXIII, art. 1.

106-108. Если бы не существовало такого порядка (см. выше, объяснения к ст. 100--102), то влияние звезд не созидало бы, а наоборот -- вело бы к полному разрушению.

110. "В правителях светил", т. е. в интеллигенциях, или ангелах, управляющих светилами. E prova ancora che, se non fosse ordine le intelligenzie che muovono lo cielo sarebbono manche, cioè difettive, lo quai difetto potrebbe essere imputato al primo motore, ch' è Iddio perfetto". Ландино, А noilimo Fiorentino.

111. "Он первый", т. е. Бог. "Constat, quod habere esse а же nonconvenit nisi Uni, scilicet Primo, seu Principio, qui Deus est; quum habere esse non arguat per se necesse esse, et per se necesse esse non competat nisi Uni, scilicet Primo, seu Principio, quod est causa omnium". Epist. Kani § 20.

112. "Чтоб дале я светил?" -- т. е. чтобы дал тебе надлежащия разъяснения.

114. "Natura nunquam deficit in necessariis" -- слова Аристотеля, цитированные Бути. "Под именем "природы" у Данте обыкновенно разумеется круговращение неба и его действие на элементарный мир". Филалет.

115-116. "Еще Аристотель называл человека животным, живущим в обществе, в государстве -- πολιτικὸν ζῶον, на том основании, что человек, в отличие от животного, обладает даром слова. Животные имеют только способность издавать звуки для выражения ощущений приятного и неприятного, человек обладает речью, которою отличает полезное от вредного, справедливое от несправедливого. А на этих именно понятиях основано гражданское общество, которое поэтому и свойственно человеческой натуре (Polit, lib. II, с. V). Филалет.

120. "Властелин" (il maestro), т. е. Аристотель. "E questo modo tenne il maestro della urnana ragione, Aristotele". Convivio IV, 2.

122-123. В подлиннике: "Dunque esser diverse Convien de' vostri effetti le radici" -- итак, необходимо, чтоб ваши действия имели различные корни. "Корни означают здесь различные способности (таланты), зависящия от различного положения светил при самом рождении". Копиш. Сличи Arist. Polit, lib. II, с. 2.

124-126. Здесь, как примеры индивидуальных способностей, выставлены четыре человека: Солон, известный законодатель афинский, как пример законодателя; Ксеркс, как царь и завоеватель; Мельхиседек, царь и священник Салимский (Бытие, XIV, 18--20), как служитель и глава церкви (священник Бога Всевышнего и царь), и, наконец, Дедал, как ремесленник (Ада XVII, 119, 111; XXIX, 116), изобретший крылья, с помощью которых он спасся от критского царя Миноса, но погубил своего сына Икара.

127-129. В подлиннике: La circular natura... fa ben sua arte. Под именем вращающейся природы здесь разумеется влияние вращающихся небесных сфер на людския способности, причем Провидение не обращает внимания на происхождение людей, не отличает дом от дома.-- "Воск" (cera) -- понятие, часто употребляемое Данте для обозначения телесного человека.

130-132. "Исав и Иаков родились от одного отца и одной матери, в одни и те же роды и в один час; тем не менее, Исав был воинствен, Иаков -- миролюбив". Бути. См. Бытие XXV, 22-- 27. Сличи Рая XXXII, 67 и след.-- Квирин, т. е. Ромул, сын весталки Реи Сильвии и неизвестного отца; чтобы придать ему знатное происхождение, говорили, что он рожден от Марса.-- По поводу этой терцины комментаторы весьма кстати приводят слова Рожера Бэкона, MOpus Malus: "Singula puncta terrae sunt centra diversorum horizontum, ad quae coni diversarum pyramidum virtutum caelestium veniunt, ut possint producere herbas diversarum specierum in eadam particula terrae minima, et gemellos in eadem matrice diversificare in complexione et moribus, et in usu scientiarum, et linguarum, et negotiorum et caeteris omnibus".

133-135. T. e. натура детей всегда уподоблялась бы натуре родителей, если бы Провидение не распределяло способностей иначе для лучшого порядка и благоустройства человеческого общества.

136. Сличи ст. 96 этой песни. Теперь рассеяно твое сомнение: почему дети не походят на отцов.

138. Королларий (общий вывод) -- сличи Чист. XXVIII, 136 примеч. "Corollarium est et dicitur ambitus orationis per circumlocutivam ostensionem". Пьетро Данте.-- "Etpulchrum, inquam, lioc atque pretiosum, sive porisma sive corollarium vocare mavis". Боэций. Cons. phil. III, 10.

139. "С Фортуною", сличи Ада VII, 68--96. "Фортуна определена от Бога в блюстительницы земного блеска. Природа имеет здесь значение телесных и душевных способностей человека. Фортуна должна ей благоприятствовать, т. е. внешния обстоятельства должны содействовать развитию человека. Если такое содействие вовсе не имеет места, то человек не разовьется, точно так же как семя, брошенное на почву, не соответствующую его природе. К этому внешнему содействию принадлежит по преимуществу воспитание. Отсюда вытекает следующее заключение: человек не должен быть приневоливаем к занятиям, к образу жизни, не соответствующему его способностям. Такое приневоливание есть как бы преступление против Бога, ибо Бог, совершенно помимо родителей, действующих здесь лишь как посредствующия звенья, даровал каждому человеку его особенность и требует, чтобы он развил эту особенность и чрез такое развитие сделался бы полезным; кто препятствует ему в этом, тот действует против намерений Божьих. Это последнее рассуждение введено здесь недаром: оно частью относится к самому Карлу Мартеллу и его роду, и в особенности применяется к его отцу, не понявшему, как следовало бы управлять сицилийцами, и вообще -- к воспитанию людей, и в особенности к государственной мудрости. Частью же все это рассуждение, как и вообще вся эта песнь, во внутренней её связи с предыдущей, есть продолжение разъяснения божественной тайны в отношении человека: Бог создал душу человеческую, и притом дал каждому отдельному человеку свою собственную, отличную от всех других, душу. В этом Он особенно проявил Свою мудрость и любовь. Но люди не понимают намерений Господних и действуют без любви друг на друга: они угнетают там, где бы должна проявляться свободная воля, этот высший дар Божества: сличи Рая V, 19--24". Каннегиссер.-- "Природа (влияние звезд) сравнивается здесь с семенем, развивающимся лишь тогда, когда попадает на благоприятную почву; так точно и индивидуальность человека нуждается в благоприятной обстановке, чтобы принести ожидаемые от нея плоды". Филалет.

147. Слова эти относятся, повидимому, к брату Мартелла, королю Роберту, который, по словам Виллани, писал проповеди и вообще был "grandissime maestro in teologia, e sommo filosofo".-- "Ut fuit iste rex Robertas, delectatus in sermocinando et studendo, et sic magis religiosus fructificasset, quam in regno tenendo". Postillatore Cassinese.-- Сборник стихотворений Роберта Анжуйского издал Убальдини (Рим, 1642).