Песнь 17

1-3. Сличи Овидия. Преврищ. I, 748 и след.-- Дайте сравниваешь себя с Фаэтоном, потому что оба они слышали нечто для них неприятное (Фаэтон узнал, что он не сын Аполлона) и оба хотят удостовериться в справедливости слышанного.

5. "Вечная лампада" -- Каччьагвида, спустившийся со светлого креста для разговора с Данте (Рая XV, 19 и след.).

10. Ибо Беатриче и Каччьагвида уже прочли желание Данте в его сердце.

11. "Жажду", т. е. сильное желание получить верное известие о будущей судьбе своей.

13-15. "О пращур мой", в подлиннике: O cara piota mia, в некоторых рукописях: pianta, даже pietra; piota означает ствол дерева. "Каччьагвида как бы ствол дерева, на котором Данте подобен ветви. Как блаженный дух, Каччьагвида созерцаешь в Боге все вещи, прежде чем они возникнуть так же ясно, как человек, убежденный доказательствами, понимает, что в треугольнике не может быть двух тупых углов, ибо тогда стороны его разойдутся. Это сравнение имеет здесь, кроме того, отношение к Троице, составляющей треугольник, который созерцается Каччьагвидой". Копиш.-- "Нам", т. е. смертным людям.-- "Здесь излагается известная теорема геометрии, что во всяком прямолинейном треугольнике сумма его углов равна двум прямым углам, следовательно, в нем не может быть двух тупых, иначе сумма этих последних будет более двух прямых". Антонелли. Сравнение, заимствованное из геометрии, науки "che è senza macula d'errore; et certissima per sè" (Convivio II, 14).

16. "Случайности", le cose contingent.!.. "Contingens est quod potest esse, et non esse". Фома Акв. Sum. Theol. p. I, 19, 3.

17. Блаженные духи, т. е. души, отделившияся от своего тела (animae separatae), познают внешния вещи, поучению Фомы Акв., не так, как души, соединенные с своим телом: они не обращаются к чувственным, отражающимся в их сензитивной душе отпечаткам этих вещей, но непосредственно овладевают чисто умственными, отвлеченными предметами, например математическими истинами. Таким образом и чисто случайное, если они обратить на него внимание, они познают с такою же определенностью, с какой человек познает абсолютные, т. е. математическия, истины, ибо они видят все в Боге, для которого нет ни будущого, ни прошедшого, по одно только настоящее (А cui tutti li tempi son presenti -- для которого все времена суть настоящия, ст. 18). Филалет. Ноттер.

19-23. Сличи Ада X, 73; XV, 61; Чистил. VIII, 133; XI, 140, XXIV. 43--18, где Фарината, Брунетто Латини, Курадо Маласпина и Одеризи да Губбио предсказывают Данте его будущее.-- "Где исцеляют душ семью", т. е. в чистилище, где" очищаются и излечиваются души от всех грехов.

24. В подлиннике: mi senta Ben tetragono ai colpi di ventura.-- "Шестигранный", собственно четыреугольный (тетраушмо;). Камень кубической формы, который ложится плотно и не колеблется, так что на нем можно безопасно возводить постройку. Это слово Данте заимствовал у Аристотеля, а последний -- у греческого поэта Симонида. "Virtuosus fortunas prospéras et adversas fort ubique omnino prudenter, ut bonus tetragonus sine vituperio existons". Пьетро Данте.-- Сличи Ада XV, 93.

28. T. е. Каччьагвиде.

31-32. T. e. не двусмысленными ответами оракулов до-христианской эпохи, которыми эти авгуры запутывали ум вопрошавшого. Сличи Чистил. XXXIII, 46.-- В подлиннике: s'inviscava, т. е. ловили, как птиц ловят при помощи клея.

33. "На другой день видит Иоанн идущого к нему Иисуса и говорит: вот, Агнец Божий, Который берет на себя грех мира". Иоанн I, 29.

34-35. В подлиннике: сои preciso Latin, т. е. по-латыни.-- "Отческой любовью". т. е. Каччьагвидой.

37-45. "Мир случаев", в подлиннике: La contingenza. "Под этим словом не следует разуметь то, что мы обыкновенно называем случайным или случаем. Согласно с тем, что сказано в первой песни, надобно различать вещи вечно необходимые (aeterna necessaria) от временно необходимых (contingent иа), ст. 16. Только вечно необходимые вещи находятся в высшем мире, а временно необходимые -- лишь в области элементарного мира и состоять из формы и стихийного вещества. Область элементарного мира (в подлиннике: quaderno) подобна книге, в которую рукою Бога как бы вписана форма земных веществ; так же точно в другом месте поэт называет элементарный мир воском, на котором оттиснута печать силы Божией. Все же случайные вещи, прошедшия, настоящия и будущия, отражаются, как в зеркале, в божественном всеведении, и в нем познаются праведными душами". Филалет.

40-42. Смысл: эти временные или случайные вещи, т. е. вещи, созданные посредственными (вторичными) силами (Рая VII, 124 и ХIIИ, 64 и след.), находятся под божественным промыслом и предопределением, без ограничения, однако ж, человеческой свободы -- воззрение, уже известное читателю из Чистил. XVIII, 122 и след., Рая V, 18 и след. Будущия случайные вещи, но учению Фома Акв., разум человеческий познает лишь в их причинах; а так как из этих причин сказанные вещи могут и не возникнуть, то, следовательно, человек познает их не с полною достоверностью. Совсем не то с божественным разумом: он и будущия contingentia познает не в их причинах, но в их действительном бытии, притом без последовательности во времени, а во всей их целости, одним разумом, ибо все, что существует во времени, -- для него настоящее в вечности. Для пояснения отвлеченной мысли, Данте, по своему обыкновению, прибегает здесь к конкретному сравнению: корабль плывет по океану не потому, что он является плывущим в глазе, в котором он отражается; так точно и случайные вещи не потому существуют, что Бог предвидит их; напротив, Бог предвидит их потому, что они будут существовать. Таким образом, все это место не что иное, как вкратце повторенное возражение против учения о случайности, а также против теории о предопределении,-- возражение, в устах праведника представляющееся весьма уместным прологом к следующему затем изображению скорбной судьбы поэта, к его убеждению в том, что и малейшия события в жизни как бы рассчитаны в великом плане мира и спасения". Филалет. Флейдерер.

43-44. "Оттоль", т. е. из зерцала Божьего. "Как ни грустно в сущности все то, что предвидит Каччьагвида, тем не менее оно кажется ему сладостным, ибо он созерцает это в свете божественного мирового плана". Филалет.-- "Планета Марс, на которой в данную минуту находится поэт, как известно, считается планетой несчастий. Поэт весьма остроумно воспользовался здесь этим поверьем, чтобы объявить себя несчастным именно на Марсе, который вследствие этого, однако, не перестает оставаться местом небесного радостного пира. Вместе с тем звезда эта может послужить ему наилучшим назиданием к тому, как следует переносить несчастия, ибо Марс служит местопребыванием героев". Ноттер.

45-52. "Тот",-- именно папа Бонифаций VIII. При папском дворе в Риме еще в марте 1300 г. начинаются козни против Белых вообще, а следовательно и против Данте.-- "Там, где Христом торгуют", т.-е. в Риме, где занимаются продажей индульгенций, злоупотребляют диспенсацией и проч. Филалет предполагает, что этот упрек относится главным образом к Спини, заведывавшим папскими денежными делами, благодаря содействию которых мессер Корсо Донати так легко был допущен на аудиенцию к папе.-- Ср. предисл., стр. XX и след.

46-48. Ипполит, сын афинского царя Тезея, был изгнан из Афин по оговору своей мачехи Федры, которая обвинила его в посягательстве на её честь, мстя за то, что не хотел отвечать на её преступную любовь. Как Ипполит был изгнан за верность своему отцу, так ты, Данте, будешь изгнан за твою верность императору.-- Ср. с этим т. I, предисл., стр. XXIII и след.

52-53. Тосканская пословица: La colpa è sempre degli offesi. Лучше всего смысл этих стихов соответствует значению известного афоризма: vae victis! В данном случае побежденными являются Данте и его сотоварищи по несчастью и. следовательно, они виноваты.

53-54. Здесь предсказывается мщение, которое совершит высшая правда над партией Черных. По мнению некоторых, здесь имеется в виду страшный пожар во Флоренции в 1304 г., по другим -- случившаяся в том же году катастрофа на мосту Карана, когда погибло много народа (Ада XXVI, 10), наконец, по третьим -- насильственная смерть в 1308 г. мессера Корсо Донати (Чистил. XXIV, 82 и след.).

55-56. Т.-е. отечество, семью, друзей, родной очаг и достояние.

58-60. Даниелло цитирует здесь Сенеку: "Omnium quippe mortalium vita est misera; sed illorum miserrima, qui ad alienum sornnium dormiunt, et aliorum appetitum comedunt, et bibunt". Но еще более идут сюда слова Иисуса сына Сирахова: "Худая жизнь -- скитаться из дома в дом, и где водворишься, не посмеешь и рта открыть. Будешь подавать пищу и питье без благодарности; да и сверх того еще услышишь горькое...". (XXIX, 27 и 28).-- "Сын мой! не живи жизнью нищенскою: лучше умереть, чем просить милостыни. Кто засматривается на чужой столь, того жизнь -- не жизнь: он унижает душу свою чужими яствами" (Там же, XL, 29, 30).

61-63. "В этих стихах высказывается гневное порицание тем из Белых, с которыми ему пришлось разделить ссылку. "Те, с которыми падешь ты в той юдоли" (in questa valle), т.-е. те, с которыми ты будешь изгнан и будешь нести описанные невзгоды и нищету, кроме того, впадут в несогласия между собою, и дикия их страсти все направятся против тебя; они не оценят твоего усердия в общем деле, твоей умеренности, и за все заплатят тебе неблагодарностью. Очевидно, Данте имеет здесь в виду какие-то факты. См. предисловие, стр. XXV, и Ада X, 79; Чистил. XIV, 58.

64. "Он", т.-е. скоп.

66. В подлиннике: "Ella, non tu, n' avrà rossa la tempia" -- не у тебя, а у него покраснеют от стыда виски.

68-69. В подлиннике: а te fia bel lo Averti fat ta parte per te stesso -- тебе было бы более чести, если бы ты самого себя сделал своей партией, другими словами: если бы ты совсем отделился от своих товарищей. Это и случилось с Данте, по одним (Тройя, Veltro alleg.) в 1302 г., по другим -- гораздо позднее.

70-72. "Ломбардец, муж, что всем ведом", в подлиннике: la cortesia del gran Lombardo. Нет никакого сомнения, что здесь идет речь о фамилии Делла Скала: в гербе этого дома была золотая лестница на красном поле; впоследствии, когда император Генрих VII сделал Кана Великого Делла Скала викарием империи, -- к лестнице был прибавлен в гербе черный орел. Но кого, однако, из членов этого дома Данте называет великим Ломбардцем? В период времени от изгнания до смерти Данте владели Вероной три члена этой фамилии, сыновья Альберта Делла Скала: Бартоломео (1301--1304), Альбоин (1301--1311) и Карл Великий (1311--1329). О последнем упоминается ниже (ст. 76 и след.), поэтому здесь может быть речь лишь о двух первых. К которому из двух братьев отнести лестный отзыв поэта, -- комментаторы расходятся во мнениях, хотя большинство древних (Пьетро Данте, Оттимо и Бенвенуто да Имола), а также новейших склоняются в пользу Бартоломео: характер и образ действий его, положим, неизвестны, но тем не менее по некоторым данным можно судить, что это был очень любимый народом правитель Вероны. Так, например, Ферат Вицентин про него говорить: "plebis favorem vultu blando adscivit". Если это так, то первое убежище в изгнании Данте нашел у него в Вероне в 1303--1304 гг. Но с другой стороны известно, что Бартоломео никогда не имел в своем гербе орла, так как впервые получили его позднейшие правители Вероны, Альбоин и Как Великий, в. качестве императорских викариев (1310--1311); правда, Codex Cassinensis Divinae Comediae уверяет, что и Бартоломео имел уже орла на своем гербе. Переходя к фактам, следует сказать, что и они говорят в пользу Бартоломео так: время, когда Альбоин управлял Вероной (1304--1311), не вполне соответствует времени пребывания здесь Данте, ибо, по общему мнению, он был тогда в Париже, и кроме того об Альбоине Данте отзывается неуважительно в другом сочинении (Convivio IV, 16): таким образом приходится принять за более достоверное то, что великим Ломбардцем Данте называет именно Бартоломео Делла Скала.

73. "В его дому", т. е. у Бартоломео в Вероне.

74-75. Т.-е. он будет давать прежде, чем ты попросишь.

76-78. Здесь несомненно разумеется Кан Великий; он родился в 1291 г., следовательно в 1300 г., в который нас переносит Божественная Комедия, ему был десятый год, что подтверждают и ст. 80--81. В последние годы управления Альбоина Кан стал уже его соправителем и оба таким образом считались императорскими викариями Генриха VII. По смерти императора его могущество возросло, а в 1318 г. он делается главой гибеллинской партии. Особенно он отличался своими военными успехами, почему и сказано в ст. 76--77, что планета Марс при его рождении имела особенное на него влияние. "После долгих скитальческих лет, в течение которых Данте более или менее продолжительное время оставался у единомышленных, принадлежавших к одной с ним партии, властителей, мы опять встречаем его в Вероне, при дворе" младшого из скалигеров Кана Великого (1317--1320). Это были счастливейшие дни его жизни. В кругу образованных современников своих он мог отдаться своим работам; здесь увидел он подле себя двух своих сыновей, и великодушный хозяин его не давал ему чувствовать, что он есть чужой хлеб. Поэтому-то Данте и ставить ему прекрасный памятник (ст. 76--90) своей благодарности в форме пророчества (ex event и) из уст своего предка Каччьагвиды.

82-84. "Великий Генрих" -- император Генрих VII Люксембургский; Гасконец -- папа Климент V, родом гаскопец, креатура и орудие французского короля Филиппа Прекрасного, тайного союзника Роберта Неаполитанского, главных противников Генриха VII. "Наружным образом Климент V как бы содействовал римскому походу императора, но тайно действовал против него (Сл. Ада XIX, 82). Обстоятельство, на которое здесь намекается, случилось между 1310 и 1312 г. и относится к юношеским годам Кана Великого. Действительно, уже в молодости Кан обнаруживал великую силу души и презрение к золоту, в подтверждение чего Бенвенуто Рамбалди рассказывает: "dum pater duxisset eum seme! ad videuduin magnum thesaurum, iste illico levatis pannis minxit super eum", вследствие чего все присутствовавшие признали в нем врожденную щедрость и презрение к богатству, и предсказание это оправдалось: ибо только этими столь редкими в те времена качествами можно объяснить его отношения к Данте и ко множеству других изгнанников, художников, поэтов и проч.". Флейдерер.

88-92. Здесь Данте, очевидно, намекает паевой надежды на Кана Великого в том, что он будет способствовать торжеству императорского дела, но не высказывает этого прямо, боясь оказаться ложным пророком. Ср. Ада I, 102, примеч.

90. В подлиннике: "Cambiando condizion ricchi e mendici" -- переменяя положение богатых и нищих; здесь, повидимому, предсказывается революция в Италии, последствием чего будет то, что богатые и гордые угнетатели ввергнутся в заслуженную нищету, а положение угнетенных улучшится. Фратичелли.

93. Чему бы не поверили даже те. кои увидят это собственными глазами.

95. О чем ты слышал в аду и чистилище.

97-99. Терцина очень темная и до сих пор объясняемая комментаторами различно. Если под именем ближних (в подлиннике: vicini, соседи) разуметь вообще флорентинцев, то в этих стихах намекается на кару, ожидающую его сограждан, так как с его изгнанием распри во Флоренции не прекратились; если же разуметь его сотоварищей по изгнанию, то здесь заключается, может быть, намек на несчастливый поход белых в Мугелло в 1303 г.

100-103. "Предыдущия пророчества о судьбе Данте, упомянутые им раньше в ст. 22 и след., совершенно верно сравниваются с основою ткани, на которой сообщенные блаженным духом подробности образуют как бы узор". Филалет.

108. "Мысль, соответствующая уже выраженной выше, в ст. 27: удар бывает тем более жесток, чем менее ему сопротивляются, так же точно, как непредвиденная стрела опаснее предвиденной". Витте.

118-120. Т. е. если я не выскажу всей правды врагам моим, то, боюсь, пострадают моя честь и слава в глазах тех, которые нынешнее время будут называть древним, т. е. в глазах потомков.

125. "Оцет" -- церковно-славянское слово -- уксус. "Наполнив губу оцта, и возложь на трость, напояше его". Марк. XV, 36.

129. В подлиннике: E lascia pur grattar dov' è la rogna. Пословица, которую некоторые щепетильные комментаторы (Вентури, напр.) осуждали, как тривиальную на небе и в устах святого, говоря: "Quandoque bonus dormitat Homenis!" Но, как справедливо замечает Филалет, этот стих может служить прекраснейшим, могучим оправданием для поэта за его нередко столь жестокия порицания отдельных личностей.

130-132. Сличи Боэция Cons, phil. III, p. I: "Sensi, inquit, cum verba nostra tacitus attentusque rapiebas, eumque tuae mentis habitum vel expectavi vel, qiïod est verius, ipsa perfeci: talia sunt quippe quae restant, ut degustata quidem inordeant, i uteri us autem recepta dulcescant".