Песнь 24

1-15. В последней трети Января солнце вступает в созвездие Водолея, в котором оно и остается в первые две трети следующого месяца. И там время, о котором здесь говорится, есть половина февраля, когда ночи, за исключением утренних и вечерних сумерок, длятся почти 12 часов. В эту пору солнце в Италии пригревает уже так сильно, что снег составляет большую редкость: потому-то так и удивился бедный пастух, глядя на нивы, побелевшия от утреннего инея; но удивление его быстро проходит, ибо с восхождением солнца исчезает иней. Эта прелестная картина из сельской жизни отлично выражает состояние души поэта. Привыкнув видеть Виргилий всегда невозмутимо-спокойным, Данте вдруг замечает смущение в его лице (Ада XXIII, 146), и, полагая, что оно происходит от невозможности взойдти на страшный обвал горы, приходит в состояние того пастуха, который, ожидая с нетерпением возврата весны, вдруг видеть побелевшия от инея, как от снега, нивы. Но смущение Виргилия не продолжительнее существования инея, и вскоре светлые лик его успокоивает тревогу Данта. Штрекфусс.

5. Седому брату, т. е. снегу. В подлин.: sua sorella bianca: снег, в италиан. женского рода, как и иней (brioa).

6. В подлин: Ма росо dura alla aua peona tempra -- слово в слово: но мало длится раскеп его пера.

9. Естественное движение человека в отчаянии. Портирелли.

18. Т. е. целительным бальзамом своего приветного взора.

21. У подошвы холма в темном лесу (Ада I, 64).

31-33. Путь этот до того был труден, что не только лицемеры, одетые в свинцовые рясы, не могли бы идти по нем; но даже мы -- Виргилиий, легкая тень, и я, им влекомый и поддерживаемый -- едва могли по нем двигаться.

37-40. Осьмой круг (Злые-Рвы) идет наклоненною плоскостию к окраине колодезя; потому внешняя ограда каждого рва всегда ниже, нежели ограда внутренняя (Ада XVIII, 1 и прим.). Такое устройство Злых-Рвов имеет значение и нравственное: путь к худшему всегда легче, нежели путь к лучшему (Ада I, 26--30 и прим.) Копиш.

51. "Quoniam spes impii tamquam lanugo est, quae а vento tollitur; et tamquam spuma gracilis, quae а procella dispergitur; et tamquam fumus, quia vento diffusus est; et tamquam memoria hospitis unius diei praeterountis." Vulg. Sapient. Cap. V, 15.

51. Поэты восходят на утес, который образуя мост, ведет через седьмой ров и коего продолжение разрушено над шестым рвом (Ада XXIII. 136).

55-57. Намек на будущее восхождение Данта от Люцифера (Ада ХХXIV, 82) на вершину горы чистилища (Чист. XXVII 124).

82. "В седьмом рве казнятся тати: одни из них превращены в змеи, другие еще носят человеческий образ; от взаимного столкновения они подвергаются бесконечно-разнообразным превращениям, переходят из одного вида в другой, сливаются в необыкновенные образы, спутывают, ненавидят и губят од другого. Читая эту и следующую песни, с одной стороны, изумляешься необыкновенной ясности, с которою выражено одно из причудливейших созданий воображения; с другой, при рассматривании более внимательном, убеждаешься, что и эта картина, дивная и вместе ужасная, не есть пустая игра фантазии, но что, напротив того, изображает с поразительною верностию природу здесь наказуемого порока и людей, ему преданных. Кому не известно, какое сильное влияние имеют один на другого воры, действующие за одно шайками? как ловко передают они друг другу свой язык, свои приемы и хитрости, переменяют свои роли и, так сказать, превращаются один в другого? как в самых тесных взаимных связях, необходимых для своего преступления, презирают, не завидят и даже, в случае нужды, выдают, губят один другого? Хитрые змеиные извилины пути, на котором действуют тати, их внезапное исчезание и потом столько же неожиданное появление, их беспрестанный страх быть открытыми -- одним словом, все, чем отличается это ремесло постыдное, представлено с неподражаемым искусством в этой и в особенности в следующей песнях. Не менее глубокий смысл имеет и то, что осужденные в этом рве взаимно служат орудием своей собственной казни." Штрекфусс.

86-87. Исчисленные здесь породы змей заимствованы у Лукана и большею частию принадлежат баснословию: хелидры -- водяные змеи ; кеньры (cenchris) -- испещренные змеи; якули -- змеи, бросающияся на добычу в виде стрел или дротиков; амфисбены. (от άμφί и βαίνω) -- змеи одинаково толстья к голове и хвосту, почему и думали в древности, что они могут ползать и вперед и назад. В подлиннике упомянуты еще фареи: вероятно, так-наз. очковые змеи, приучаемые нынешними Индусами к пляске.

89-90. Здесь приведены три пустыни, окружающия Египет: Ливийская на лево от Нила; Аравийская за Чермным морем(где, по словам Геродота, водились летучия змеи) и к югу Эфиопская. Филалетес.

93. Гелиотроп, камень из породы ясписов, темно-зеленого цвета, имевшия, согласно с верованием простого народа в средние века, свойство делать обладателя им невидимым. Тати не надеются уже найти какого-нибудь потаенного места, или другого средства, чтобы скрыться от змей.

100. Буквы самые легкия для написания.

106-111. Подражание Овидию, Metam. XV, 393--400. Non fruge, neque herbis, Sed turis lacrimis, et aueco vivit amomi. Haec ubi quinque suae complevit saeeula vitae, Ilicis in ramis, tremulaeve cacumine palmae, Unguibus et aando nidum sibi construit ore, Quo simul ac casias, et nardi lenis ariatas, Quassaque cum fulva substravit cinnama myrrha; Se super iroponit, finitque in oduribus aevum.

109-111. Нард (andropagon nardus) -- ароматное растение; аммом -- эфиопский тмин; мирра -- смолистый сок душистого дерева.

118. Мы неоднократно говорили, что у Данта все грешники, согрешившие непосредственно перед Богом, наказуются проявлением Его божественного света. Мысли этих грешников невольно обращаются к Богу, и вместе с тем мучат, или внезапно уничтожают их. Последнее мы видим на этом святотатце. Он похитил принадлежащее Богу; потому мысль о Боге отнимает у него последнюю его собственность -- его образ. Мысль о Боге мгновенно уничтожила его в собственном сознании: он сгарает и рассыпается пеплом; но пепел опять собирается (ст. 105), грешник опять получает прежний образ, как феникс, и получает для того, чтобы снова богохульствовать (Ада XXV, 1--3). Копиш.

119-115. Сравнение с больным, страждущим падучею болезнию, которую в древности и в средние века приписывали силе демона.

119-120. Опять обращение к правосудию Божественному, как при всех проявлениях пламени в аду (Ада XIX, 10 и примеч.).

124-126. Ванни Фуччи де' Ладзери, побочный сын Фуччио Ладзери из Пиетойи (почему Данте и называет его мулом), один из самых свирепых приверженцев партии Черных (о происхождении партии Черных и Белых см. Ада VI, 64, примеч.). Согласившись с двумя молодыми людьми, он вызвался убить Фоккаччиа Канчелиери из белой линии; но как этот скрылся, то они умертвили рыцаря Бертино, за что Фоккаччиа с своей партией и племянником Бертино умертвил Детто из черных Канчелиери. Тогда начальство Пистойи, желая положить конец этому душегубству, изгнало из города обе партии, кроме Бертакки, отца Фоккаччии; во Фреди, один им Черных, успел пробраться в город и заколол Бертакку, после чего изгнанникам дозволено было возвратиться. Началась явная борьба между партиями; при малейшем поводе происходили кровавые драки; каждое убийство влекло за собою ряд новых. Так, по случаю одной такой стычки, Ванни Фуччи отравил дом Царино де' Ладзери, перешедшого к партии Белых, и завладел его боевою лошадью. В другой раз солдаты подесты города хотели разогнать толпу вооруженных людей, собравшихся в дом Ладзери: узнав об этом, Ванни Фуччи ворвался в толпу, разогнал солдат и при этом убил одного из лучших рыцарей подесты, который, видя невозможность обуздать неистовство партий, принужден был после этого события сложить с себя достоинство градоначальника. Мы нарочно привели все эти подробности, чтобы, с одной стороны, показать, какими страшными смутами волновались в то время города Италии; а с другой, чтобы оправдать перед читателем Данта, присудившого такую лютую казнь человеку, причинившему столько бедствий Тоскане. Филалетес.

127-129. Данте, зная Ванни Фуччи как человека кровожадного и грабителя, удивляется, почему он помещен между татями, а не в седьмом кругу между насилователями ближних -- разбойниками (Ада XII).

127-139. Вот рассказ древних комментаторов об атом событии: однажды, во время карнавала, после шумной пирушки в доме честного нотариуса Ванни делла Моны или Новы, Ванни Фуччи, сговорившись с двумя товарищами, пробрался в ризницу собора Св. Иакова, похитил оттуда знаменитую церковную утварь и спрятал ее в доме Ванви делла Моны. Подеста города, узнав о покраже, велел схватить многих молодых людей, имевших худую репутацию, хотя и невинных в этом деле, и для получения сознания подвергнул их столь страшной пытке, что один из истязуемых, Рампппо Форезе, умер среди истязания. Между тем Ванни Фуччи, удалившийся в это время из города, известил письмом, где скрывается утварь. Ванни делла Мону схватили и без дальнейшого суда повесили. Бенвенуто да Имола.

133-135. Он стыдится не своих убийств, но того, что уличен в унизительной краже.

142-151. Считаем нужным привести здесь краткий перечень событий, на которые намекает Данте. Когда смуты в Пистойе достигли высшей степени (см. выше), одна партия, называвшаяся умеренною (posati) и более склонная к Белым, принудила старшин пистойских передать управление городом Флоренции, где в то время перевес был на стороне Белых. Присланные флорентинцами подеста и capitano действовали сначала в духе умеренных; но вскоре передали все места в городе Белым и наконец, в 1301, поставили Андрея Герарднви в подесты Пистойи с условием выгнать окончательно всех Черных, что и успел он вскоре исполнить при содействии народа. И так в это время "Пистоия разогнала всех Черных" (ст. 143). Между тем в самой Флоренции произошел переворот в пользу Черных (Ада VI, 64, примеч.), на что намекает след. стих. Однакож Пистоия все еще оставалась во власти Белых; но вскоре принуждена была начать войну с флорентинцами, которые, соединившись с Луккийцами, начали отнимать у нее крепости одну за другою. Особенно долго защищался замок Серравалле против соединенных войск луккских и флорентинских под предводительством маркиза Мороелло Малеспины. Наконец, в 1305, осаждена была и самая Пистоия; Луккийцами предводительствовал опять маркиз Малеспина. После долгой обороны, голод наконец заставил Пистойцев сдаться с условием, чтоб Белым были оставлены два замка в горах (в так-наз. Montagna). Вслед за тем были изгнаны все Белые как из Пистойи, так и Флоренции; домы их разрушены, а имущество конфисковано. Филалетес.

145-146. Данте сравнивает маркиза Малеспину, коего владения находились в Вальдимагре, с паром, скопившимся в этой долине в грозовые тучи, разразившияся наконец бурею в поле Пичено около Фачеккио, где Белые окончательно были разбиты, и это поражение было причиною изгнания этой партии из Флоренции (Villani, Iib. VIII, сар. 44). Может быть, под кровавым паром Данте разумеет Черных. Замечательно также, что Виллани упоминает о комете, явившейся в 1301 и сопровождавшейся черным дымом, что принимали за дурное предзнаменование, тем более, что она явилась в том месяце, когда Марс и Сатурн сходились в созвездии Льва. Не на это ли явление природы намекает Данте? Филалетес.